Марсианин - Александр Богатырёв

Дальше группы пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

Ефимыч Лена и Юля, как и планировали, добрались до деревни через час. Сразу было видно, что снег таки на улицах разгребли. На проезжей части лежал лишь тоненький, хорошо утрамбованный колёсами автомашин, слой. Это весьма обнадёжило, так как Ефимыч всё боялся, что его так и не разгребли и придётся добираться до трассы и там ловить попутку.

Нужный двор, где находилась машина Ефимыча, также к счастью, выходил как раз на ту самую расчищенную улицу, только орать через забор пришлось долго, пока заспанный хозяин дома не выполз во двор. В вызывании хозяина активное участие принимала и лайка Ефимыча, заодно поднявшая на ноги всех собак округи.

— Ефимыч?! — удивился он, — ты чего в такую рань-то?

— Да вот в город надо срочно…

— От, беда то какая! А я тебя только через две недели ждал. Вона видишь, сугробы перед сараем и не трогал.

— Не беда, разгребёмся, давай лопаты.

— А что за спешка такая?

— Да вот, племянница с подругой в гости пришли, а подруга возьми и заболей. Короче надо срочно её в город отвезти.

Хозяин заохал, досадливо матюгнулся и пошёл за лопатами.

На время расчистки снега, Лену уложили на диван в гостиной.

Пока разгребали снег, Ефимыч, как бы между прочим поинтересовался новостями, что слышно.

«Узнали», что сгорел дом с «очень крупным торгашом из райцентра». По этому поводу в деревне стало не протолкнуться от милиции.

— Говорят, даже до генерала были. Менты, говорят, что сам сгорел по причине пьянки на праздники. Однако ж, народ болтает, что его спалили вполне целенаправленно. А кто — не ясно. То ли спецназ, какой-то тайный по истреблению воров и бандитов, то ли такие же бандюки как он сам.

Ефимыч с Юлей только посмеялись над всем этим, высказавшись в том духе, что скорее всего свои же и ухлопали, и вообще туда ему и дорога.

Когда выезжали со двора гостеприимного хозяина, уже начинало светать. Машина Ефимыча тоже изрядно удивила Юлю. Во-первых, она была праворульной, во-вторых, японского производства. Само это сочетание говорило о крайней степени деградации отечественного автопрома.

Юля с Леной расположились на заднем сидении, а лайку хозяина из-за этого посадили слева от хозяина на переднее сиденье.

В свете фар далеко простиралась белая гладь дороги, огороженная оп обе стороны валами сугробов. Из-за этого казалось, что машина несётся по широкой белой канаве дальний край которой теряется в темноте. Где-то далеко впереди, сияли фонари и начавшее сереть небо обещали свет в недалёком будущем.

Ефимыч вёл машину очень осторожно, старательно держа её поближе середине. Лайка сидела на переднем сидении и поставив уши торчком внимательно смотрела вперёд.

— Юля! Я вот что хочу спросить, — нарушил молчание Ефимыч, — у вас там действительно всё так как вы рассказываете? Только честно.

— А что именно?

— Ну, социализм, и «номенклатуры» нет…

— Конечно!

— Честно? — ещё раз осторожно переспросил Ефимыч.

— Честно! А почему вы так о «номенклатуре», спрашиваете?

— Вы позавчера так подробно описали то, что у нас произошло. Что я подумал: «а может это и у вас также было?».

— Если бы у нас такое было, то мы были бы сейчас в том же положении, что и вы. И нас бы здесь не было. Вырождающаяся элита — вырождает общество. А в таких условиях не может идти речи ни о каких суперпроектах. Даже просто дерзких проектах.

— Но почему же вы так точно и подробно описали то, что произошло у нас, собственно меня почти не расспрашивая?

— Ну это просто!..

— Опять это «просто»: — поддел Ефимыч, — у вас что ни спроси, всё «просто»!

— Для нас, — подчеркнула Юля, — просто. Возможно у вас образование построено не так, как у нас. Поэтому для нас эти вещи самоочевидны, а вам нет.

— Типа того, что для нас «очевидно», что «Сталин — тиран, уничтоживший 64 миллиона русских»?

— Вы имеете в виду пропаганду?

— Да.

— Здесь не пропаганда. А сама система образования. У нас, когда в школе рассказывают о важнейших и узловых событиях истории, то обязательно проводится моделирование на предмет того, «что было бы если бы». И такому моделированию нас обучают специально.

— Специально?

— Конечно! Человек, чтобы быть дееспособным, просто обязан уметь анализировать свои поступки и уметь предвидеть их последствия. И не только для себя, но уметь ещё этот же анализ делать в масштабах общества, государства.

— То есть ты утверждаешь, что вас всех обучают принятию решений в масштабе государства?!

— Естественно!

— А зачем?! Зачем это уметь человеку, который скорее всего никогда этим не будет заниматься? Вот например, рабочему у станка, совершенно не рвущемуся стать руководителем.

— Ну, во-первых, для таких людей, всё-таки приходится принимать решения государственного масштаба на выборах и референдумах. Во-вторых, он по любому будет принимать сотни решений в рамках бригады и рамках своей социальной группы. А для этого, согласитесь, умение, даже в самом элементарном виде, предвидеть последствия принимаемых решений — необходимы.

— Так ли уж необходимы?

— Но если он не будет предвидеть, то все его действия скатятся в примитив. В тупое обеспечение своих сиюминутных потребностей и шкурных интересов, да и ещё часто в ущерб себе и другим.

— А разве это так плохо, что кто-то позаботился о своём благополучии?

— Но не в ущерб же себе и другим. Ведь очень часто получается, что обеспечив себе прямо здесь и сейчас большое удовольствие, ну например, вытребовав повышенную зарплату на заводе, уже в самом ближайшем будущем этот человек попадает в крутые неприятности. Почему? Да хотя бы потому, что часто те самые деньги, что он потратил на своё потребление были предназначены на развитие производства, его модернизацию, и следовательно, на обеспечение его же благополучия в ближайшем же будущем.

— Но ведь это, как я понимаю, уровень принятия решений руководства предприятия, а не отдельного рабочего.

— И да и нет.

— Это как?!

— Благополучие предприятия, это всегда баланс интересов — интересов производства и интересов работников. А согласование интересов невозможно без понимания последствий принимаемых решений.

— Разумно, но зачем такому человеку знать и уметь принимать решения в масштабе государства?

— Но это то же самое. Понимание причин и следствий принимаемых решений — основа согласия в обществе. Если есть согласие в обществе по главным вопросам как минимум, — это гарантия социального мира.