Закон военного счастья - Николай Басов

– У меня вопрос, – поднял руку высокий паренек сбоку от Евы с перевязанной головой, на которую не налезал полетный шлем. Рост присмотрелся, это оказался его заряжающий Леха. Только умытый и слегка посуровевший. – Если их несколько сотен, как же мы возьмем их в плен?

– У нас превосходство в броне, скорости и оружии. Не вижу причин, чтобы не заставить сотню-другую этих… налетчиков сдаться. Еще вопросы? – Никто по существу больше не спрашивал. – Тогда – смирно! – Рост автоматически поднял руку к виску. – Приступить к выполнению приказа. Вольно! По машинам.

Когда он зашагал к Евиному крейсеру, сама главная командирша приотстала от своих и, подобрав шаг в ногу, пошла рядом с Ростом.

– Ты в самом деле думаешь, они будут сдаваться? – спросила она.

– Не будут – я их всех в море утоплю. Ты только мои советы слушай и близко под разрывы не подлезай, чтобы машину не попортить. А остальное стрелки сделают… Со мной во главе, конечно.

– Тогда личный вопрос, командир, – Ева усмехнулась, словно заранее просила прощения за какую-то шутку… Но шутка оказалась дурного толка. – Ты почему ночью домой не отправился, к жене?

– Значит так, лейтенант, вот не посмотрю на твое вчерашнее геройство, перекину через коленку, задеру штаны и отшлепаю что есть силы по мягкому месту… За такие вопросы.

– Ой-ой, как страшно. – Она вдруг блеснула изумительно белыми зубами. – Ты на рычагах сначала с мое посиди, а потом посмотрим, кто кого отшлепает.

Рост вспомнил, как сидел на этих рычагах, когда его учил Ким. Да, в словах этой девицы была сермяга. Но как ей ответить, что домой… Да Рост и сам не знал, почему не пошел выяснить, как у них там, почему не отправился просто выспаться не в гимнастерке, а цивилизованно – голышом после душа? А может, он и знал этот ответ, только не хотел его признавать.

– Не время сейчас спорить, – отозвался он, заметив, что кто-то из ребят их крейсера с любопытством поглядывает на командиров. – Марш за рычаги, и чтобы у меня…

Но улыбнуться в ответ он не сумел. Интересно, почему?

Над Чужим они сделали круг почета, потом Рост приказал Еве зависнуть метрах в ста от ворот, приоткинул пандус и, крепко держась за какую-то соседнюю рукоять одной рукой, вытянувшись вперед как можно дальше, во весь голос крикнул:

– Мы победили! Бояться нечего!

Потом пандус снова закрыли, полетели дальше. Ева, которой вся эта катавасия не очень-то пришлась по вкусу, довольно резко спросила, когда Рост уселся на свое место в верхней башне:

– Думаешь, кто-нибудь из них хоть что-то понял?

– Они увидели меня в леталке пурпурных. Остальное должны сами понять. А знать, кто одолевает в войне, – очень важно. Может, это еще одно восстание червеобразных Махри предотвратит? Так что сделать это было необходимо.

К Одессе они подошли часов в десять. Рост уже почти час до того осматривал горизонт, выискивая противника. Лишь когда Ким стал отставать, вдруг вспомнил про летающих китов и попробовал сосканировать небо через дифракционную решетку, но червяков не было.

А вот пурпурных было много. Тремя стаями они шли в сторону берега, видимо, не веря, что высланные вперед десять черных треугольников могут потерпеть поражение. Приказав стрелкам на крыльях подсчитать силы противника, он повернул башню и в прицел нашел машину Кима.

А тот вместо того, чтобы сесть перед воротами города, попробовал, как он делал всегда, приземлиться на набережной. И его, конечно, тут же обстреляли. Причем довольно агрессивно, слитно и метко. Выстрелы двадцатых пушечек то и дело высекали из черного корпуса желтые искры. Рост представил, как Кимовым людям сейчас неуютно за броней под этим градом ударов, и поежился. Оказалось, что Ева тоже читает обстановку, она веско, в своей манере, проворчала:

– Вот, славяне… Не могут своих не обстрелять.

– Ничего, сейчас наши выйдут, и тогда… – отозвался Леха. После вчерашнего сражения он быстро входил в роль ветерана. А может, в самом деле имел право.

Пандус откинули, кто-то высунулся, потом стрельба явно улеглась. Потом к треугольной машине из домов стали выходить люди. Дальше было неинтересно, Рост развернул башню к противнику.

Его новым помощником на поворотах, то есть первичным наводчиком оказалась девушка, почти такая же мускулистая и решительная, как Ева. Только волосы у нее были не золотые, копной до плеч, а темные и очень коротко стриженные. А заряжающим вообще оказался какой-то мальчишка лет двенадцати, который посматривал на Ростика с заметной опаской, а темноволосую девицу называл «тетей».

Видимо, у Серегина, когда он собирал экипажи, с людьми вообще обстояло «швахово». Но справлялись эти ребятки нормально. По крайней мере, пока. Вот Рост и решил на них не наседать, вдруг они не хуже пресловутого Лехи окажутся? Или даже лучше? У этой «тети» определенные задатки имелись.

– Левое крыло докладывает, – отозвался наводчик левой пушки. – В западной стае идет двести антигравов пурпурных. Почти полсотни из них – не такие, как наши, обычные, а какие-то длинные.

– Знаю такие, – согласился Рост. – Это у них транспортные машины с двумя котлами и с большим трюмом посередине.

– А у меня так, – раздалось справа, – от берега пернатых идет почти сто шестьдесят машин. Из них треть, как было заявлено, транспортные.

– Тогда мне тоже придется признаться, – сказала Ева. – Я от нечего делать центральную их волну пересчитала. Триста двадцать обычных и, кажется, восемьдесят транспортов. Черных треугольников – ни одного, других возможных кораблей поддержки тоже не замечено.

– Принято, – отозвался Рост. Он попробовал на глаз определить расстояние этих летунов до берега, их подлетное время к Одессе, попытался прикинуть наилучший вариант противодействия им.

У него почему-то ничего не получалось. Вернее, конечно, он составил план, но был в нем не очень-то уверен. Он мог поступить слишком самоуверенно. В общем, следовало посоветоваться. Но Ева вдруг принялась вполне по-девчоночьи хихикать.

– Ты чего? – спросил ее Рост.

– Так, ерунда, – ответила рыжеволосая красавица. Помолчала. Все-таки пояснила: – Они летят и еще не знают, что уже не они… Что уже мы – захватчики.

Рост ничего не ответил. Но услышать такое было странно. И над этим не хихикать следовало, а думать. Правда, потом, после боя.