Шоу безликих - Хейли Баркер

Разинув рот, полицейский несколько секунд удивленно таращится на меня, а затем шепчет:

— Ради бога, тише! Не надо кричать!

— Но почему? Разве я не поднес вам себя на блюдечке? Теперь можно прекратить поиски. Никто из Отбросов не знает, что я здесь, клянусь вам. Я прятался здесь один.

Полицейский поспешно запирает дверь, через которую вошел, и поворачивается ко мне. Мне все это не нравится — он явно что-то задумал.

— Бен, Бенедикт или как там тебя звать, да, верно, ты наделал шума! Надеюсь, ты оценишь то, через что мы прошли из-за тебя и этой твоей канатоходки.

Он говорит очень тихо, и я вынужден напрягать слух, чтобы понять его.

— А теперь послушай меня. Я не знаю, сколько у нас есть времени. Но не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Меня зовут Джек. Я твой друг.

Что он хочет этим сказать? Неужели он думает, что перед ним несчастный, невинный мальчик, похищенный Отбросами?

— Амина связалась со мной. Мы выведем отсюда тебя и девчонку.

Я ему не верю. Ни для кого не секрет, что полицейские ненавидят Отбросов. Это непременное условие, без которого не берут служить в полицию. А еще приветствуется любовь к насилию.

— Тебя разыскивают по всему цирку, — продолжает он. — Мы должны вывести тебя отсюда. Амина что-то говорила про ящик с реквизитом.

Я тупо киваю. Это совсем не то, чего я ожидал.

— Тебе нужно снова в него залезть.

— Не могу, — говорю я. — Я сдаюсь.

Теперь его очередь пребывать в недоумении.

— Они увели Хошико! — восклицаю я.

— Послушай, хватит изображать из себя мученика. Этим ты ей не поможешь. Им известно, что ты был с ней — ты не слишком ловко замел следы.

Как-то он подозрительно спокоен. Неужели ему непонятно, насколько серьезна эта ситуация?

— Они наверняка уже пытают ее! Почему ты тратишь на меня время? Если кто в опасности, так это она!

— Знаю, но я тебе не чертов цирковой фокусник. Я должен вывести тебя отсюда, а уже потом будем решать, как нам вызволить твою девчонку.

— А что, возможно, ее не удастся вызволить?

Он смотрит на меня и медленно качает головой.

— Если честно, дружище, ты должен быть готов к тому, что мы не сумеем вытащить ее отсюда. Сейчас она заперта. Если мы войдем и попытаемся вывести ее, это будет слишком подозрительно.

— Но я не могу уйти без нее!

— Отлично тебя понимаю, ты за нее переживаешь. Но этим ты ни себе, ни ей не поможешь. Успокойся и залезай в ящик. Я переправлю тебя в безопасное место, а потом мы что-нибудь придумаем.

Он нервно смотрит на дверь.

— Сюда в любой момент может зайти мой коллега, не питающий особой любви к Отбросам, и он посадит тебя под замок. И тогда тебе точно не видать ее, как собственных ушей.

Неужели он это искренне? У него дружелюбное лицо, добрые зеленые глаза. Уголки губ приподняты вверх, и поэтому кажется, что он постоянно улыбается.

Если бы он хотел причинить мне вред, то уже давно бы это сделал. Должно быть, есть какая-то причина, почему он никого не позвал себе на помощь.

Постепенно до меня доходит смысл его слов: если я хочу, чтобы Хошико спаслась и убежала отсюда, я должен довериться ему. Впрочем, есть ли у меня выбор?

— Только спокойно. Только спокойно. Только спокойно, — тихо повторяю я в надежде, что это поможет мне совладать с паникой.

«Только спокойно. Только спокойно. Только спокойно», — мысленно повторяю я, пока мы торопливо направляемся к лазарету. Я залезаю в ящик. Полицейский захлопывает крышку, и я снова оказываюсь во тьме. Чувствую, как ящик приходит в движение. Его катят по коридорам цирка бог знает куда.