Легенды красного солнца. Книга 3. Книга Превращений - Марк Чаран Ньютон

Варкур аккуратно прикрыл за собой дверь и подошел к столу, неся в руках толстую пачку бумаг. Положил ее перед Фулкромом.

– Что это? – спросил тот.

– Заявления, вчерашние, – объяснил Варкур, видимо взволнованный. – Ты у нас занимаешься всякой чудно́й хренотенью. Тебе ее и разгребать.

– Простите, не понимаю.

– За прошлую ночь мы получили кучу заявлений, и все от граждан, которые… – Варкур наклонился к нему, словно стесняясь говорить вслух, – которые заявляют, что вчера ночью в их дома приходили мертвецы. Будь их один или двое, я бы засадил их в камеру на ночь, чтобы проспались. Но у нас тут более сорока заявлений граждан, которые пишут, что вчера ночью их посетили мертвые – или, по крайней мере, те, кого считают мертвыми, – и до смерти напугали их самих.

Фулкром медленно выдохнул.

– Хорошо, сэр. Я этим займусь.

– Только не говори об этом никому и не трать слишком много времени на эту ерунду. Не надо, чтобы люди видели, как мы бегаем и проверяем то, что вообще может оказаться неправдой.

– Я все понял, сэр, – заверил его Фулкром.

Варкур вышел из комнаты. У двери он остановился и сказал:

– Знаю, ты им не нянька, но все же – как эти твои Рыцари, готовы к сегодняшнему?

– Думаю, что да, сэр.

– Хорошо. Не люблю я, когда работу Инквизиции делают парни из городской стражи, тем более в присутствии императора. Слишком они заносчивы и нечувствительны к деталям. Зря нас туда не позвали – каждый раз, когда нам говорят, что мы где-то не нужны, там-то и жди беды.

Когда дверь за Варкуром наконец закрылась, Фулкром опустил голову на стол.

Все это становилось очень серьезно.

Его проблема не уходила. Когда-то он любил Адену больше жизни, много недель после ее смерти не мог заставить себя даже говорить о ней с кем-нибудь. Мало того, ее еще и обвинили в преступлении, которого она не совершала. Жестокий конец для такой красивой, изысканной женщины.

Люди тогда начали шептаться за его спиной – сначала говорили о том, как ему не повезло, выражали сочувствие, потом все стало куда серьезнее: сослуживцы стали подвергать сомнению его пригодность к работе следователя Инквизиции. Фулкром ушел в работу с головой и понял, что это единственный способ перестать думать о ней. Постепенно боль прошла, но осталось нечто вроде осадка в мыслях, от которого он не мог избавиться, как ни старался. Но вот прошли годы, и появилась Лан – эксцентричная, очаровательная, ни на кого не похожая. Некое подобие надежды затеплилось в его душе.

И вот прошлой ночью – и время-то как подгадала! – вернулась она… Фулкром начал перелистывать заявления прошлой ночи.

«Мой Джед стоял прямо у изножья кровати – двадцать лет прошло, а он был как мальчик».

«Я принимала ванну, когда из-за моей спины вылез призрак и начал меня целовать!»

«Их было двое – те самые, которые обобрали меня на улице до нитки два года тому назад, – стояли и светились, и ножи у них были те же самые, что в ту ночь. Они дразнили меня и мою жену, мы всю ночь потом не спали».

Все истории как две капли воды походили на его собственную – призраки и фантомы преследовали живых в Виллджамуре. «Что же натворил этот жрец, будь он неладен?»

Дорога внутри ирена освещалась многочисленными узорчатыми светильниками, в которых горело широкое конусообразное пламя. Белый мраморный пол, искрящиеся слюдой стены и потолок сверкали безукоризненной чистотой; их поверхности отражали звуки шагов и рикошетом отсылали их вдоль по коридору.

Лан нервничала под грузом возложенной на них ответственности.

Для Рыцарей это было не рядовое появление перед жителями города, когда их осыпали аплодисментами и комплиментами; нет, сегодня к каждому их шагу будут прикованы взгляды тысяч глаз. Случись что-нибудь, и люди бросятся искать защиты не у городской стражи, а у них, Рыцарей, – рукотворного символа надежды.

Коридор поворачивал не под прямыми углами, но плавно изгибался из стороны в сторону, наводя на мысли о гигантских размерах здания. Вскоре они оказались у железной винтовой лестницы, которая повела их вниз, мимо портретов знаменитых военных при всех регалиях. У подножия лестницы они повстречали отряд стражников в малиновой с серым форме, – обступив с четырех сторон Уртику, они продвигали его вперед, выставив перед собой тускло блестящие стальные щиты, точно собираясь ввязаться в драку.

И вот они уже уровнем ниже – помещения здесь просторнее, светлее, в потолках световые люки, вдоль лестниц деревянные перила, на стенах золоченые кенкеты. Все сверкает, точно во сне.

Повсюду слонялись люди, имевшие, как догадалась Лан, какое-то отношение к ирену. Богатеи, в роскошных туниках и платьях. И все до одного жаждали встречи со знаменитостями.

– Чудно́ как-то, – шепнула Тейну Лан.

– Обожаю, – отвечал Тейн, здороваясь за руку с каким-то торговцем. – Вот почему я так люблю бывать в тавернах. Обожаю, когда меня обожают. – И тут же в сторону: – Очень рад встрече. Сожалею, но мне нужно спешить.

– Тейн, – прервал его Вулдон, – не забывай следить за ними. Не пропускай ни одного их движения, особенно если оно покажется тебе странным.

– Слежу, большой брат, слежу. Я ведь слышу десятки разговоров сразу. Причем мне даже не надо думать об этом, все происходит само собой, а я могу сосредоточиться на другом.

– Ты как, нормально, Лан? – спросил Вулдон.

– Ага. – Лан вглядывалась в густеющую толпу, гомон которой достиг, казалось, предела.

Бритый мужчина в темно-коричневом капюшоне, чуть старше тридцати лет с виду, подошел к ней и стал требовать поцелуя – поклонник. Сначала она его игнорировала, не хотела устраивать сцену в публичном месте, но он не отступал, смеялся дурацким смехом.

– А ты прямо конфетка в этой форме, – промычал он и протянул руку, чтобы схватить ее за грудь.

Лан схватила его за протянутую руку, поддала коленкой в живот, и он перегнулся пополам. С неожиданной силой, удивившей ее саму, она рванула его за волосы вверх и сжала ему горло. И прорычала, глядя в его пьяную рожу, от которой разило алкоголем:

– Оставь меня в покое, понял?

Человек с трудом кивнул, и она отпихнула его от себя. Хватаясь за горло руками, он скрылся в толпе.

– Классно ты его отделала, – серьезно сказал Вулдон. – Готов поспорить, быть женщиной в твоем положении не так-то просто – то и дело натыкаешься на такие вот сюрпризы.

– Пошел ты!

И снова вперед, через толпу народа, следом за стражниками, которые уже разомкнули свое каре, подойдя сзади к платформе в огромном атриуме, устроенной так, чтобы ее можно было видеть с любого уровня ниже. Над платформой два огромных световых люка: деревянный переплет заполняют стекла такой прозрачности и чистоты, равных которым Лан не видела никогда. Воздух внутри был ничуть не спертым, дышать было так же легко, как на любом уличном ирене. В то же время трубы нового, завезенного из Виллирена отопления время от времени тихонько покашливали, поперхнувшись огненным зерном, и наполняли теплом здание. «С ума сойти…»