Танкист - Юрий Корчевский

Учитывая, что повреждения не столь тяжкие, их не отправили в тыл, в эвакогоспиталь, чему экипаж был только рад, потому что появлялась возможность потом, после выписки вернуться в свою часть.

Парни быстро шли на поправку, только плохо заживающая рука у Ивана Ивановича вызывала беспокойство.

Через две недели всех, кроме механика-водителя, выписали, а его отправили на лечение в тыл.

Через военного коменданта экипаж разыскал свой полк.

— С возвращением! — комбат поочерёдно обнял каждого. — Очень вовремя! А почему не все?

— Механика-водителя отправили в тыловой госпиталь на долечивание.

— Что-то вашему экипажу с водителями не везёт. Ладно, располагайтесь пока. Найдём для вас и самоходку, и механика.

Механик-водитель нашёлся в этот же день — молодой разбитной парень, полная противоположность солидному и степенному Ивану Ивановичу. Едва представившись экипажу, начал травить анекдоты.

— Рядовой Александр Сытнев, можно просто Саша.

— Давно из учебки? — поинтересовался Павел.

— Давно! Три месяца как. Как раз перед Новым годом выпустили.

— Не воевал ещё, стало быть?

— Не успел, — развёл руками Саша. — А что вы все такие смурные?

— После госпиталя, всем экипажем туда попали.

— Подбили?

— Немецкий танк таранили.

— Здорово! Прямо как Виктор Талалихин! Только он на истребителе.

Следующим днём они получали самоходку. В техпарке им показали боевую машину. Вся рубка её была в шрамах от снарядов и осколков.

Павел поинтересовался, когда была выпущена машина.

— Да она же новая, полгода не будет как с завода! Это же «сотка»!

И в самом деле, СУ-100 начали выпускать осенью 1944 года. Видимо, машина побывала в передрягах, и ей досталось.

Полдня экипаж принимал машину. Наконец они надоели помпотеху.

— Парни, чего вы её, как девку на выданье, ровно свахи, осматриваете? Двигатель исправный, гусеницы сами подтянете, пушка стреляет — чего ещё надо?

И в самом деле. Павел махнул рукой:

— Двигаем на заправку и в пункт боепитания.

Они заправили полный бак, получили снаряды, а потом направились в оружейку — за автоматами и гранатами — ведь самоходка из ремонта пришла «голой».

В полку было много новых людей. За те дни, что экипаж провёл в госпитале, сменилась добрая треть личного состава. Вновь прибывших, необстрелянных бойцов распределяли в опытные, успевшие повоевать экипажи. В технике недостатка не было — не 1941 год. Но потери были велики. Немцы дрались ожесточённо, однако Первый Украинский фронт за март здорово продвинулся вперёд. Наши войска окружили и уничтожили группировку немцев в районе Оппельна, овладели городами Нейсе, Нетрелен, Рыбник, Ратибор, вышли к предгорью Судет и пересекли германо-чехословацкую границу. А в день, когда экипаж Павла вернулся в полк, командование Первого Украинского фронта получило директиву Ставки ВГК о подготовке наступления на Котбус и южнее Берлина.

Солдаты и командиры сами видели, что готовится наступление, хотя им никто об этом не говорил. В тылах накапливались свежие части, на склады завозились снаряды, патроны и топливо. Экипажам выдали новые карты с местностью вплоть до Берлина. Всем хотелось как можно быстрее добить немцев, ворваться в их столицу и завершить войну. Единственное, что расстроило Пашку и других командиров экипажей — так это топографические карты. Судя по ним, их фронт будет наступать значительно южнее немецкой столицы. Стало быть, и лавры победителей достанутся их соседям — Первому и Второму Белорусским фронтам. Но Ставка решила именно так, а в армии приказы не обсуждаются, а выполняются.

Наступление началось 16 апреля силами трёх фронтов — Первого и Второго Белорусских под командованием Г. К. Жукова и К. К. Рокоссовского и Первого Украинского фронта под командованием И. С. Конева. Войска Первого и Второго Белорусских фронтов наносили удар с востока на запад, прямо на Берлин. Войска Конева первоначально в штурме Берлина участвовать были не должны, их направление наступления проходило южнее немецкой столицы.

Первый Украинский фронт начал артналёт в 6.15 утра, затем разом зажгли сотни дымовых шашек. Ветер сносил дым на немецкие позиции, и враг не мог стрелять прицельно. Причём немцы испугались, думая, что на широком участке фронта русские применили против них химическое оружие. Поднялась паника, поскольку противогазы имелись у немногих.

Под прикрытием дыма наши войска форсировали реку Нейсе и захватили плацдарм. Сапёры и понтонёры приступили к строительству мостов и переправ. Тут же по ним пошли танки, самоходки, артиллерия. Плацдарм начал расширяться, расти в глубину.

К исходу дня войска Конева вышли ко второй полосе обороны на рубеж Котбус-Вейсвассер-Ниски. Бойцы же Первого и Второго Белорусских фронтов наткнулись на ожесточённое сопротивление немцев и смогли за день пройти всего несколько километров.

К исходу второго дня наступления, 17 апреля, войска Первого Украинского фронта смогли вплавь перебраться через реку Шпрее и занять плацдарм. Ночью по наведённым мостам на другой берег Шпрее пошла бронетехника. В этот же день Сталин приказывает И. С. Коневу повернуть 3-ю и 4-ю танковые армии на север и наступать на Берлин с юга.

На помощь Гитлеру к Берлину спешила группировка генерала Венка.

Тогда Павел и его экипаж не знали замыслов командования, маршалы и генералы были для них сродни небожителям. Их же солдатское дело простое — воевать там, где прикажут. Не отлынивать, не трусить, а драться самоотверженно и стойко, как и полагается русскому солдату. Собственно, в этой войне показали своё умение воевать только немецкие и русские войска. Румыны, венгры, итальянцы и прочие союзники показали себя воинством нестойким и к ожесточённым боям неспособным. И вооружение, и снабжение у них было значительно хуже немецкого.

Их самоходно-артиллерийский полк продвигался во втором эшелоне. Наши тяжёлые танки и самоходки прорывали немецкую оборону и шли вперёд, сея в немецких тылах панику и блокируя железнодорожное и автомобильное сообщение. В тылу наших наступающих войск оказывались укреплённые пункты, отдельные доты и окружённые группы, попытавшиеся выйти на соединение со своими. Вот их-то и уничтожали части второго эшелона, служа одновременно резервом.

Павлу запомнились бои за Цоссен. Передовые части ушли вперёд, немцы оказались в кольце. По их обороне нанесли удар наши штурмовики. Сначала прошлись реактивными снарядами по целям, указанным разведкой, вторым заходом отбомбились, на третьем поработали пушками.

Павел впервые видел вблизи, как «работают» наши штурмовики Ил-2.

Только «летающие танки» освободили воздушное пространство, открыла огонь артиллерия.

На позициях немцев творился огненный ад, всё было затянуто дымом и пылью. Казалось, там, в гуще разрывов не могло уцелеть ничто живое. Но когда танки, самоходки и пехота пошли в атаку, немцы встретили их огнём.