Мы потребуем крови - Девин Мэдсон

Императрица Хана не засмеялась.

«Друзей трудно завести, и еще труднее сохранить. Это требует хоть какого-то доверия, а им ни одна из нас не обладает».

Я устала сидеть прямо и опустила голову на руки. Капитан Энеас все не возвращался с едой.

–Возможно, ты мой друг,– сказала я, прикрывая усталые глаза.– Я так сильно старалась ненавидеть тебя, потому что ненавидеть легче.

«Ненавидеть гораздо легче,– согласилась она.– И тебя легко ненавидеть, госпожа Мариус, но… Думаю, я солгала бы, не признав, что чувствую то же самое. Я бы никогда тебе не доверилась по собственной воле, но мы связаны, и ты даже вполовину не такая плохая, как думаешь».

Я понятия не имела, что отвечать, у меня нет опыта… быть собой в такой ситуации, но, похоже, личина Кассандры Мариус, которую я надевала каждый день как защитную шкуру, по пути где-то потерялась.

–Спасибо?

Она рассмеялась.

«Ты этого совсем не умеешь. К счастью, кажется, добрый капитан раздобыл вина, нам обеим оно сейчас нужно».

Капитан Энеас пробирался к нам между столиками. Он держал в руках небольшой поднос с двумя мисками похлебки и бутылью вина. Никакая приготовленная на дворцовой кухне еда не могла бы выглядеть аппетитнее.

–Извините за опоздание,– сказал он, опуская поднос.– Удалось поговорить с управляющим. Я сказал, что мы из Долины и хотели бы узнать местные сплетни. У него оказалось полно новостей.

Он уселся напротив, легко опустившись на липкий дощатый пол. Налил в чашу вино и предложил нам прежде, чем налить другую себе. Мы схватили чашу, торопясь запить странный вкус слов о дружбе.

Отхлебнув из своей, капитан продолжил:

–Он сказал, что север по-прежнему удерживают левантийцы, и оттуда доходит не так много вестей. А еще сказал, что императрица Мико Ц'ай не так давно была в Ахое, это чуть южнее столицы.

–Ахой? Но почему там?– спросила императрица, пряча дрожь восторга, когда услышала имя дочери.

Она жива. Она императрица. Еще есть время.

–Думаю, ради того, чтобы отбить Мейлян. Тут история немного запутанная, местные не сходятся в подробностях о том, кто и что сделал, но кажется, мальчик, называвший себя сыном императора Кина, мертв, а город…

Он оборвал речь, а улыбка, появившаяся от добрых вестей, угасла.

–Город?– переспросила императрица Хана почти прежним ледяным тоном.

–Его больше нет. Он сожжен дотла.

–Больше нет? Всего города, такого огромного? А дворец и дома, и рыночные площади, и…

–Я лишь повторяю услышанное, ваше величество,– сказал он, понижая голос.– Только это – одна из немногих деталей, по которым у всех местных мнение одинаковое. Целый город. Каждый дом. Уничтожен.

Императрица пошатнулась, и хотя я была уверена, что капитан Энеас продолжил рассказ, мы не слышали и не видели ничего, кроме череды домов, людей и событий, от дворцовых садов до шелкового рынка и святилища на площади Империи. Как все это могло исчезнуть? Как могло сгореть? И дворец? И алый трон? И усыпальница императоров? Там я простилась с Катаси.

–Извините,– наконец сказала она, прикрывая рукой стучащий висок.– Я… что вы сказали? Я… не слышала.

Она все еще слушала воспоминания – шум толпы и музыку, доносящуюся из чайного дома напротив, где готовили особенно вкусное сладкое мясо по рецепту с севера. На ближайшем углу стоял глашатай, люди останавливались, чтобы дать ему мелочь за труд, и монетки звякали в его кошельке.

–Я сказал, что сожалею о плохих новостях,– сказал капитан.– Это крайне прискорбно, и я понимаю…

–Прискорбно? Так можно сказать о случайно опрокинутой корзине яиц. Речь о городе, капитан, о…

Она замолчала. Слезы навернулись нам на глаза и сдавили горло. Не найти достаточно сильных слов, чтобы выразить глубину этого нового горя.

–Где императрица? Где моя дочь?

–Они точно не знают.– Капитан поморщился.– Говорят только, что была в Ахое со своим войском. Я уверен, если мы туда доберемся, то все узнаем.

Я кивнула. От противоречивых чувств глубиной с океан ныло сердце. Город полностью уничтожен. Но Мико в безопасности. И не просто в безопасности, но… она, кажется, преуспевает, несмотря на то, как мало нынешняя Кисия похожа на прежнюю, знакомую ей, на ту Кисию, которую я должна была ей оставить.

В этой свежей ране было так много горя, но я не всматривалась в нее, не могла. Меня и так переполнило слишком много эмоций, каждая тяжелее, чем я могла вынести. Пока удовольствуюсь тем, что с дочерью все в порядке. И надеждой, что еще увижу ее.

Мы в молчании ели суп, так же молча пили вино. Капитан Энеас теперь казался таким усталым. Он так часто выказывал недюжинную силу, выглядел человеком, который никогда не сдается, не нуждается во сне и отдыхе. Я давно замечала, как опустошение шаг за шагом проступает у него на лице, но теперь, может быть, впервые с тех пор, как мы встретили его в том жалком укрытии, с Септумом, взгляд капитана стал совсем потухшим.

–Благодарю, капитан,– сказала императрица, когда с ужином было покончено и сгустились сумерки.– Благодарю за то… что не оставили нас.

Его брови поднялись, но он скрыл удивление за легким поклоном над столом.

–Рад быть вам полезен, ваше величество. Септум важен, я в этом уверен, но вместе мы добьемся, чтобы доминус Виллиус не достиг своих целей. А теперь, не желаете отдохнуть? Я уже почти засыпаю.

–Что за скромность? Мне, пожалуй, потребуется ваша поддержка для того, чтобы подняться по лестнице. Еще одна услуга, последняя перед тем, как вы отправитесь на заслуженный отдых.

–Разумеется.

Утром мы встали до восхода солнца и покинули городок раньше, чем он проснулся. Только рыбаки направлялись к реке, когда мы в полумраке ехали по узкой дороге. На восток. К Мико. К будущему.

«Мне не терпится услышать, как ты объяснишь мое присутствие своей дочери»,– сказала я, когда капитан пустил лошадь легким галопом.

Накануне он ее долго гнал, и сегодня не стоило ожидать многого, но рывок с утра поднимет нам настроение.

«Ну конечно, ты выбрала самую грубую и противную тему для разговора,– сказала она.– Просто чтобы мне насолить».

Мы опять сидели на лошади перед капитаном Энеасом, его руки, сжимающие поводья, окружали нас защитным коконом. Спину грело его тепло, ровный стук его сердца и порывистое дыхание на наших волосах успокаивали. Все мельчайшие знаки, что он здесь, рядом.

«Самую грубую и противную? А тебе известно, что если убить человека, когда у него стояк, то на некоторое время это так и останется?»– сказала я.

«Это очень… познавательно».

«Еще может и обмочиться».

«Все, все, я поняла».

«Если ты и правда росла на ферме, значит, вряд ли всегда была такой чистоплюйкой».