Внутренняя война. Том 1 - Стивен Ридер Дональдсон

– Вы уже говорили с королём? – спросил он Матта. – Вы рассказали ему о набегах из-за Грани Царства?

Лицо ветерана напряглось. Он покачал головой.

– Но вы рассказали первому капитану? А он рассказал королю?

Матт снова покачал головой.

– Я ничего никому не рассказывал, кроме Маттуила. И ему я рассказал только для того, чтобы он понял, зачем его матери и брату ружья.

Кламат попытался скрыть, что удивлён, но его выдало выражение бровей.

– Чёрт, Матт, – прорычал он. – Король должен об этом знать.

Матт пожал плечами.

– Ты его генерал. Это не моё дело – говорить с ним. Я говорю с тобой.

А если бы я и рассказал ему всё, что он мог бы поделать? Что, кроме как ждать тебя? Если он станет отдавать приказы войскам в твоё отсутствие, это подорвёт твой авторитет. Тогда по возвращении тебе пришлось бы делить своё звание главнокомандующего с ним.

Первый капитан сообщил мне, что тебя вызвали обратно. И я решил молчать до твоего появления в столице.

Кламат, а он был не только генералом, но и обычным человеком, не нашёлся, что ответить. Матт говорил так просто и прямо, что заставлял задуматься, нет, не удивиться или осудить его за такую прямоту, а именно задуматься. Матт не был неоперившимся новобранцем, он понимал. Солдат докладывает капитану. Капитан – первому капитану. Первый капитан – генералу. Генерал – королю. Только при таком раскладе, только при соблюдении вертикали власти слово ответственность приобретает смысл.

Принц Джаспид понимал это слово совсем по-другому, он то отказывался от любой ответственности, то, наоборот, пытался взвалить на себя слишком многое. У Матта было всё, чего не хватало первому капитану.

А ведь надо помнить и о нападениях на отдельные хозяйства и целые деревни у Грани Царства, на юге Беллегера.

И ещё о путешествии королевы-консорта в Амику. Ведь она почти беззащитна, а ей придётся столкнуться со многими опасностями: с королём Смегином, с порабощёнными нуури, а возможно, и с их родичами, если те решат вторгнуться в пределы Амики.

Всё это хаотично пронеслось в голове Кламата, но, наконец, он смог собраться с мыслями и от всего сердца поблагодарить Матта:

– Ты правильно поступил, старый друг. Спасибо тебе.

Маттуил поднял голову и взглянул на генерала. Очевидно, он не ожидал такого ответа. Однако он мгновенно вновь опустил голову, продолжив отсутствующим взглядом рассматривать доски, служившие крышкой стола.

Матт только кивнул.

– Надеюсь, – продолжил Кламат, – вы не провели всё то время, пока я спешил сюда, сидя в четырёх стенах? Первый капитан позволил вам погулять по лагерю? Вы наблюдали за тренировками, видели солдат?

В глазах ветерана блеснул огонёк, который подсказал Кламату, что Матт понял, на что намекает его старый друг.

– А как же, генерал, – ответил он. – Я застал Маттуила уже здесь, когда приехал. У нас с ним было более чем достаточно времени, чтобы побродить по тренировочным полям и понаблюдать за упражнениями.

– Хорошо. – Кламат прищурился. – И что же вы видели?

Матт опять слегка улыбнулся.

– Да мы говорили об этом, ты и я. Я видел, что мастерство воинов идёт в гору. Навыки совершенствуются, а точность ударов, – Матт пожал плечами, – скажем, сгодится. Большинство офицеров способные ребята.

Но им недостаёт сплочённости. Даже в смешанных группах они держатся порознь. У тебя две армии, генерал, а не одна. И они не очень-то уживаются друг с другом.

Теперь настал черёд Кламата соглашаться.

– И мне так кажется.

Но больше он ничего не сказал. Над многим следовало поразмыслить вместе с королём Бифальтом, прежде чем что-то предпринимать. Вертикали власти и ответственности. Решения на скорую руку могли оказаться преждевременными.

Снова поблагодарив Матта, Кламат переключил своё внимание на его сына.

– Теперь ты, Маттуил, – мягко сказал он. – Ты не под моим командованием. У меня нет ни права, ни желания приказывать тебе. Но мне нужно услышать твой рассказ.

Маттуил не двигался. Наблюдая за его лицом, Кламат заметил, как уголки его губ сжались, словно в безмолвном отказе.

Откинувшись на спинку скамьи, Матт смотрел вверх, на натянутую холстину, служившую в палатке потолком. Обращаясь скорее в воздух, чем к своему старому другу, он произнёс:

– Он не рассказывает об этом. Я примерно в курсе его истории, но слышал её от первого капитана. Я прибыл слишком поздно.

Он мужчина. Я не сомневаюсь, что он вынесет все испытания на своём пути. Но я его отец. Отцу должно быть позволено поддерживать своего сына.

Подумав: «Чёрт. Вот чёрт!» – Кламат шёпотом попросил:

– Расскажи мне.

Матт опустил взгляд, теперь он смотрел прямо на генерала. Словно пересказывая хорошо выученный урок, он ответил:

– Мой сын дезертир. – После этого заявления Матт сделал короткую паузу. Затем пояснил. – Король Бифальт и королева-консорт готовятся к войне. Ты рассказывал нам об этом. И Маттуил знал об этом, когда вызвался добровольцем. И он знал также, что в такое время нельзя по собственному желанию всё бросать. Когда идёт подготовка к войне, дисциплина требуется от каждого, не только от воинов. Маттуил знал это. А на строительстве дороги дисциплина поддерживалась амиканскими гвардейцами.

Но, – тут Матт вздохнул, – когда мой сын увидел, что прокладывать дорогу заставляют рабов нуури, когда он увидел, что натворили амиканцы, – он не смог этого вынести. Он должен был рассказать об этом королю Бифальту. И воспользовавшись первым же случаем, он сбежал. В одиночку пересёк Предельную реку и весь Беллегер и добрался до Отверстой Длани.

Но дальше он не имел представления, как поступить. Кто поверит дезертиру? Любой арестует его без зазрения совести. Маттуил знал только одно имя, имя человека, которому мог бы довериться, имя твоего друга, Элгарта, но он не знал, как того найти. Боюсь и представить, что он пережил. Маттуил не говорит об этом.

Но, похоже, Элгарт широко известен. Маттуил смог встретиться с ним в храме ордена Великого бога Риля.

Выслушав рассказ Маттуила, сам Элгарт побежал в Кулак. А Маттуила препроводили сюда, где ему было предоставлено убежище от имени Элгарта. Вскоре первый капитан был вызван в Кулак. Затем был вызван Маттуил. В присутствии первого капитана мой сын признался в своём дезертирстве. В качестве оправдания он сказал только, что видел рабов нуури, которых амиканцы заставляли работать. Он оставил свой долг по строительству дороги, чтобы предупредить Беллегер.

Должно быть, он удивился, что ему поверили. Но Элгарт уже всё рассказал королю. А в начале дня канцлер Амики признался в этом преступлении. Король поблагодарил Маттуила и помиловал его. Маттуил был освобождён от дальнейшей службы. Ему дали разрешение вернуться домой.