Апокалипсис? - Максим Максимов

– Остановись, что ты делаешь? Не трогай меня! Я не просил! Убери от меня руки!

Стало легче. Что это было? Боль исчезла, дышать легко. Чудеса творит. Я отказался от него. Бесы не могут действовать против воли.

– Что ты сделал со мной?

– Не спрашивай у меня ничего. Я уже сказал, что ты не поймешь.

– Сюда идут люди!

Черный человек обернулся. Вдалеке шли три солдата, вооруженных копьями. Красные плащи развевались за их спинами. У одного из них было ведро в руках. Черный человек пропал из виду.

Интересно, они видели его? Подходят. Неужели пришло мое время?

Через несколько минут солдаты стояли у столба. Один из них достал губку и смочил ее водой из ведра.

– Принесли мне воды. Но я не хочу пить.

– Как скажешь.

– Пить он не хочет. Нам оно вообще надо? Бей ему под ребра. А ты тех двоих проверь.

– Они не шевелятся.

– Я сказал – проверить!

Один из солдат прицелился копьем. Черный человек появился прямо перед ним. Солдат выронил копье и замер. Черный человек коснулся солдата, и тот исчез. На землю упала лишь одежда. Двое других бросились бежать в разные стороны. Черный человек мгновенно оказался сначала около одного и в ту же секунду около другого. На земле остались лежать три комплекта солдатской одежды. Одежда начала постепенно становиться прозрачной, пока не исчезла.

– Что ты с ними сделал? Куда пропала их форма?

– Тебе их жалко?

– Конечно, это же люди! У них были семьи! Они просто выполняли приказ!

– Безынициативные существа.

– Ты убил их?

– Нет.

– Куда они делись?

– Никуда. Я стер их.

– Я не понимаю.

– Их никогда не было.

– Что значит «их никогда не было»?

– Ты «был», пока о тебе кто-то помнит, пока остаются какие-то следы твоего пребывания во вселенной.

– Если ты уничтожил их оружие и форму, это еще не значит, что от них ничего не осталось. Их командир, семья, друзья вскоре поймут, что они пропали, и сюда придут еще солдаты.

– Их никто не посылал. Их командиры и близкие не знают о них ничего, как и остальные люди на земле. Я уже сказал, что в мире нет следов их существования. Этих людей никогда не было.

– А как же души этих людей, что с ними?

– У тех, кого никогда не было, не может быть души.

– Почему тогда я помню о них?

– Пока я с тобой не закончил, мне нужно, чтобы ты помнил все, что происходит и будет происходить. Когда я уйду, ты забудешь обо мне и обо всем, что случится дальше.

– Ты сказал, что стер их.

– Да.

– Чтоб стереть их, нужно поменять прошлое?

– Да.

– Прошлое невозможно изменить.

– Мое – нет, а ваше – да.

– Но…

– Хватит вопросов. Наш разговор прервали. Теперь этих людей нет, и нам никто не мешает. На чем мы остановились? На том, почему же тебя казнили. За идеи… И что же было вредного в этих идеях?

– Я пошел против власти.

– Кто-то боялся потерять все из-за тебя? Боялся настолько сильно, что устроил публичную казнь?

– Да, чтоб другим неповадно было.

– Другим?

– У меня остались последователи, мои ученики.

– И чему же ты их учил? Ах да, любви и доброте…

– Я вижу то, чего не видят другие. Я посвятил жизнь тому, что пытался вложить моральные ценности в сознание людей. Я могу помочь людям исправить мир.

– Расскажи.

– Я столько всего сделал, рассказать все не получится.

– Все и не надо. Я попрошу тебя ответить на некоторые вопросы.

– Спрашивай.

– Как должны измениться люди в будущем согласно твоим учениям?

– Во-первых, они станут честными.

– То есть не будут воровать? Или будут говорить только правду? А может, они не будут заниматься самообманом?

– И то и другое… и третье.

– Честных людей никогда не было и не будет. Тот, кто голодает, украдет кусок хлеба, чтоб выжить. Тот, кто имеет много золота, украдет у того, у кого золота еще больше. У совести любого человека есть цена. И чем человек богаче, тем цена эта выше.

– Я никогда не крал.

– Будешь голодать – украдешь.

– Я ничего не крал, даже когда голодал.

– Нас снова пытаются прервать.

Вдалеке показалась фигура ребенка. Он шел бодрым шагом, подкидывал и ловил рукой камешек. Прицелился и кинул его куда-то в сторону. Мальчику было лет десять. Подойдя ближе, он стал с любопытством разглядывать раны на теле мученика.

– Пожалуйста, не делай с ним ничего!

Мальчик слегка вздрогнул и спросил:

– С кем не делать?

– Ты слышишь меня?! Он еще ребенок!

– Я не ребенок! Мне уже девять! С кем ты разговариваешь?

Черный человек появился около мальчика. Ребенок с криком побежал прочь.

– Я не собирался его трогать. А те люди пытались убить тебя, мне пришлось их стереть.

– Я могу тебя попросить?

– Можешь, но вот могу ли я выполнить просьбу?

– Я не знаю, кто ты и зачем расспрашиваешь меня. Я вижу, ты обладаешь могуществом, и ты тратишь свое время здесь, значит, я имею какую-то ценность для тебя, и вот я прошу не убивать и не стирать более никого. Пожалуйста.

– Хорошо. У меня есть к тебе еще вопросы.

– Спрашивай.

* * *

Темнело, снег неспешно падал на землю. Корней сидел на дереве, завернутый в полиэтилен и еще какие-то тряпки поверх одежды, свое одеяло он оставил на земле. Рюкзак висел на сучке чуть выше. Корней расположился так, что можно было даже прилечь на толстую ветку, упираясь ногами в ветки пониже.

Главное – не уснуть. Хотя попробуй усни в такой холод. У медведя-то мех, вон какой. Он, наверное, комфортно себя чувствует, а мы тут закаляемся.

– Старик, посмотри медведя, может, он ушел.

– Сам посмотри.

– У тебя удобнее.

Старик немного спустился, свесился головой вниз и залез обратно.

– Лежит метрах в двадцати.

– Нам тут ночевать придется?

– Боюсь, что да, уходить он не собирается. Наверное, понимает, что, кроме нас, есть ему нечего.

– Если я усну, то свалюсь с дерева.