Спуская псов войны - Владимир Пекальчук

Леонида подобная система заставила только саркастично хмыкнуть: при отрыве в тысячи лет балларане не сумели придумать ничего особенного. Такая схема, позволяющая самолету лететь бесконечно, не тратя топливо, была разработана еще в Советском Союзе в пятидесятые годы. Правда, в качестве нагревательного прибора использовался ядерный реактор, и самолеты с такими силовыми установками, предназначенные для доставки ядерного оружия к берегам США, могли совершить только один полет в сорок-пятьдесят лет из-за того, что работающий ядерный реактивный двигатель загрязнял радиацией и сам самолет, который в случае возврата просто нельзя было бы обслуживать из-за критического радиоактивного излучения, и рабочее тело, выбрасывая в атмосферу радиоактивный воздух. Потому строить их не стали, оно и к счастью: взлет таких одноразовых бомбардировщиков означал бы конец света в ядерном огне.

Балларанцы же этот момент благополучно обошли: в их двигателе главную роль играл не сам реактор, а электричество, выработанное им. При том что и сам реактор оказался не совсем ядерным, а конвертерным. Опять же, ничего нового: экспериментальный противолодочный «бесконечнолетающий» самолет с ядерным реактором на борту и ядерными двигателями закрытого типа, не загрязняющими воздух, был построен и в СССР. Конечно, сравнивать советский самолет с балларанским можно было бы с тем же успехом, что и кремневое ружье с рельсотроном, от этого никуда не деться, но Леонид, слушая искина, преисполнился спокойствием. Высокие технологии галактического сообщества во многих отраслях всего-то-навсего пусть и кардинальные, но только усовершенствования того, что уже придумано и сделано на Земле. И когда-нибудь земляне догонят всех остальных… если только хватит ума не уничтожить до той поры самих себя.

Третий такой же двигатель, как и два на пилонах, располагался на носу аппарата снизу: в случае отказа гравитационной решетки гравилет мог спуститься на трех реактивных струях. На случай отказа реактора конструкторы предусмотрели запасной источник питания на сверхсжатых кристаллических решетках и запас ракетного топлива, с которым плазменные турбины превращались в настоящие ракеты. И на совсем уж крайний случай гравилет оснащался парой выстреливаемых грузовых парашютов.

Внутри аппарата находились кабина пилотов, довольно удобный отсек для пассажиров, притом приспособленный для использования в качестве временного жилища, и грузовой трюм.

Сидя у окна, Леонид созерцал проплывающие внизу джунгли. Гравилет летел ниже облачного слоя, а привычный в лесах Чоданги туман разогнал ветер, потому видимость была отличной, и наемник, методично кусая шоколадный батончик с персиковым привкусом, внезапно подумал, что чувствует себя практически туристом. Его охранные функции – мера предосторожности, не более того.

Предыдущая экспедиция, охраняемая куда хуже, а точнее – и вовсе состоявшая из шести археологов и одного пилота, погибла по причине землетрясения, а не по вине животных. Огромный валун откололся от скалы и раздавил припаркованный у подножия летательный аппарат, убив всех, кроме пилота, стоявшего в пяти метрах от гравилета и получившего серьезные травмы, и археолога, проверявшего защитный периметр и потому не пострадавшего. Выжившие попытались спастись, но в грозу вызвать помощь не сумели, а время, отпущенное им, стремительно истекало по мере того, как заканчивался ресурс фильтров в дыхательных масках. Пилот, понимая, что вдвоем им не выбраться, застрелился. Его жертва не пропала даром: археолог с двумя масками сумел, преодолев тридцать километров, дойти до склона «острова» и подняться на достаточную высоту, где концентрация углекислого газа была в приемлемых пределах. Оттуда его и забрали спасатели день спустя.

Внизу проплывали джунгли, состоящие преимущественно из гигантолистников, деревьев, имеющих только ствол без веток. Листья, широкие и продолговатые, достигали в длину до десяти метров и росли прямо из ствола. Тут и там возвышались над общей массой растения, которые Леонид сразу же окрестил «булавками»: длинный ствол, увенчанный некрупным зеленым шаром, напоминал именно воткнутую в землю огромную швейную булавку. Кое-где переливались разными цветами гирлянды свисающих с деревьев цветов.

– Здорово, правда? – спросила Лаш, садясь рядом с пирожным в руке.

Позади дружно работали челюстями археологи, уставшие спорить над голографической картой местности, и Леонид наслаждался относительной тишиной: двигатели гравилета работают негромко, внутри практически не слышно. Не то что ревущий моторами «Чинук».

– Да уж, есть на что посмотреть, – согласился наемник.

В этот момент часть леса внизу приподнялась и сдвинулась с места.

– Лихач, стой! – приказал он пилоту через УРР и указал вниз: – Что это? Ходячий сад?

– Он самый, – подтвердила Лаш.

– Ни фига себе… Метров тридцать в поперечнике, если не больше. Нехилый такой стол на крабьих ножках. Должно быть, это самая большая зверушка в этих краях?

Существо это действительно чем-то напоминало огромного краба без клешней с десятками, а иногда и сотнями ног, на панцире которого вольготно раскинулся целый садик. Впрочем, Леонид прекрасно знал, что без огнемета к этому садику лучше не подходить.

– Это не зверушка, – сказала Лаш, – это очень много зверушек. Ходячая платформа, она же «садовник», – довольно примитивная колония своего рода ходячих растений. В лесах можно встретить далекого родственника «ходячего сада» – крабообразное существо, питающееся минералами из грунта. Симбиоз насекомого и растений дал в результате живой организм, способный питаться, как растение, и синтезировать питательные вещества с помощью фотосинтеза. «Ходячий сад» – это тоже симбиотическая система, только еще сложнее. На спине «садовника» живут существа трех типов. «Челюсти» – некогда паразиты, теперь они поедают и переваривают пищу, найденную или пойманную «щупальцами». Эти щупальца – каждое является отдельным существом. Черви, раньше паразитировавшие на «садовниках», тоже теперь работают ради общего блага. Они, как и челюсти, соединены с «садовником» единой кровеносной системой, а их собственная пищеварительная система атрофировалась. Щупальце ловит и бросает добычу или растительную пищу в пасть челюстям, а те ее переваривают и кормят себя, щупальца и самого «садовника». И последние жильцы сада – ядовитые растения с шипами, защищающие всю систему от всевозможных врагов. Они же помогают червям-щупальцам убивать добычу, если та очень вырывается. Как образовалась такая сложная система – ученые теряются в догадках.

– Да уж, – согласился Леонид, – мне трудно представить, как все это умудряется размножаться, если состоит из кучи разных организмов.

– Элементарно – делением. Разломился сад надвое, и каждая часть пошла своей дорогой, разрастаясь постепенно.

– А как «садовник» ориентируется в пространстве?

– Никак. Никаких органов чувств у него нет, но все организмы, составляющие его, работают в унисон, позволяя слаженно передвигаться. Передвижением управляют черви: как только одно щупальце обнаруживает добычу, оно передает нервный импульс, и весь сад начинает двигаться в том направлении. И наоборот, если причинить боль щупальцу или оно обнаружит огонь – «садовник» начинает двигаться прочь, а растения-защитники начинают активнее шевелить ветками.