Порядок в танковых войсках - Андрей Земсков

— Вы гауптштурмфюрер фон Блицман?! — оторвал Йозефа от размышлений чей-то зловещий голос.

Фон Блицман обернулся. Перед ним стоял штурм-баннфюрер СС и двое солдат полевой жандармерии, с направленными на Йозефа автоматами.

— Хайль Гитлер! Яволь, их бин гауптштурмфюрер фон Блицман! — отрапортовал Йозеф.

— Сдайте оружие и следуйте за нами! — Холодно произнес штурмбаннфюрер.

Йозеф отдал ему пистолет и под конвоем проследовал к стоящему неподалеку крытому грузовику, в котором уже сидели двенадцать офицеров его полка. В течение следующих сорока минут жандармы втолкнули в кузов еще девятерых, и грузовик тронулся. Ехали недолго — вскоре машина остановилась и послышалась команда: «Выходи! Шнеля!» Офицеров загнали в сарай и начали вызывать по одному. Вскоре вызвали и фон Блицмана. Его провели в избу, где сидели четверо гестаповцев. Почти час длился перекрестный допрос — гестаповцы пытались выявить возможную причастность Йозефа к заговору против фюрера, в котором участвовали не только офицеры и генералы Вермахта, но и некоторые высшие чины СС. Сначала Йозефу угрожали и требовали признаний, которые он со страху подписал. Затем его заставили написать доносы на нескольких офицеров своего полка. Но после всего этого Йозефа, который уже успел во всем признаться, распрощаться с жизнью и приготовиться к неминуемому расстрелу, а то и виселице, следователь, аккуратно сложив все его признания в папочку, будничным голосом сказал, что подозрения более-менее развеялись... пока... Гестаповцы отпустили фон Блицмана, даже принеся извинения:

— Господин гауптштурмфюрер, вы должны понимать, что после событий последней ночи мы все, и не только гестапо, но и каждый офицер, каждый солдат, да и вообще каждый немец, вплоть до последнего еврея в концлагере, должны проявлять бдительность и своевременно разоблачать любой намек на заговор против нашего любимого фюрера. Сожалеем, что и вам пришлось пройти процедуру проверки, так как на вас поступил донос. Впредь, как только почувствуете измену, сразу докладывайте в гестапо. Вы свободны. Пока свободны... Хайль Гитлер!

— Хайль Гитлер! — ответил Йозеф дрожащим голосом и на негнущихся ногах покинул страшную гестаповскую избу.

Обратно его везли на том же грузовике. Вместе с ним в кузове сидели офицеры, среди которых были и те, на кого он написал доносы. Фон Блицман догадывался, что и они написали доносы на него. Однако он не мог понять, почему их всех отпустили. Он не знал, что гестапо имеет указание разоблачить в каждом полку ровно по одному заговорщику. Не больше и не меньше. Ровно по одному. И только при вскрытии реальной подпольной организации надлежало вызвать специальную оперативную группу, которая могла бы арестовывать столько офицеров, сколько сочла бы нужным. С одной стороны, необходимо было укрепить пошатнувшуюся после поражений дисциплину и упавший авторитет Гитлера, а с другой стороны, при слишком радикальных мерах обозначившаяся после последних поражений нехватка офицерских кадров могла бы стать критической. Да и многих арестованных заговорщиков планировалось, разжаловав, отправить на передовую.

Офицеры с облегчением вернулись в полк, осознавая, что теперь их могут арестовать в любой момент на основании их же собственных показаний. После этого мало кто осмелился бы ослушаться приказа или тем более неодобрительно высказаться о фюрере. Страх перед застенками гестапо придал немецким войскам «второе дыхание». Конечно, сил для продолжения наступления все равно не было, но немецкие войска хотя бы могли более стойко обороняться. А русское наступление должно было вот-вот начаться.

4 июля 1941 года.

Штаб 318-го стрелкового полка в деревне Дятлово, северо-западнее Шауляя.

В дверь избы, в которой находился штаб полка, деликатно постучали.

— Да, войдите! — крикнул начальник штаба полка капитан Ремизов.

Капитан как раз сел обедать. Командир полка и политрук уехали в штаб дивизии на партийную конференцию, и он оставался за старшего. Ведь сказал же и адъютанту, и часовому у входа, что обедает. Все в полку прекрасно знали, что капитана можно будить в любое время суток, когда он спит, но от приема пищи его отрывать не рекомендуется. Обед для Ремизова был делом святым.

— Топрый дэн, господин капитан, — поздоровался вошедший с легким акцентом.

«Прибалт, что ли? Наверняка новенький, порядков наших не знает...» — подумал Ремизов.

Вошедший был здоровым парнем, одетым в русскую полевую форму с лейтенантскими «шпалами» в красных пехотных петлицах. Говорил он с явным акцентом, да и обращение было, мягко выражаясь, неуставным. Тем более он произнес «господин капитан». Кто его вообще сюда пустил, почему часовой, сидевший у входа, ничего не доложил?! Капитан даже не знал, как отреагировать на странного посетителя. Он так и застыл за столом с открытым ртом и поднесенной ко рту ложкой со щами.

— Господин... О! Доннер веттер! Товарищ капитан, мне срочно нужно связаться с контрразведкой СМЕРШ, — продолжил странный посетитель.

Капитан чуть было не подавился щами при упоминании о СМЕРШе. Зачем этому странному лейтенанту нужно в контрразведку.

— Передайте им, что пришел связной от того, кого они ждут. Там должны быть в курсе, — добавил посетитель.

Капитан отодвинул тарелку и, с подозрением поглядывая на своего гостя, поднял трубку полевого телефона.

— Это капитан Ремизов, соедините меня с отделом контрразведки... Здравия желаю! Говорит капитан Ремизов, начальник штаба 318-го стрелкового полка. Тут какой-то лейтенант заявился. Говорит с акцентом. Хочет передать вам, что пришел связной, которого вы ждете. Да! Кто связной? Лейтенант, а связной где?!

— Их бин. Я есть связной, — ответил посетитель, усаживаясь на лавку.

— Говорит, что он и есть связной. Говорит, что вы его якобы ждете. Хорошо, понял.

Капитан повесил трубку и посмотрел на лейтенанта. Ему по телефону приказали его задержать и ждать дальнейших распоряжений.

— Эй, Петренко! — крикнул капитан адъютанту, который должен был находиться в сенях.

Никто не отозвался. Капитан встал из-за стола и прошел к дверям. На крыльце вместо часового сидели двое таких же крепких парней, как и загадочный лейтенант, только одетых в солдатскую форму. В избе послышался зуммер телефона. Капитан вернулся к аппарату.

— Капитан Ремизов слушает!

— Этот немец сейчас у вас? — послышался в трубке незнакомый голос.

— Э-э-э... Немец?..

— Да, тот связной, который пришел к нам?

— Так точно!

— Накормите его и всячески позаботьтесь. Обращаться с ним очень вежливо и корректно. Это приказ. Мы уже выезжаем.

Капитан уже совсем ничего не понимал. Он медленно положил телефонную трубку и попытался собраться с мыслями.

— Э-э-э... Товарищ лейтенант, прошу к столу, щец не хотите? Там на крыльце ваши хлопцы? Так зовите в избу. Товарищи из контрразведки уже едут сюда. Странно, куда наш часовой подевался. Под трибунал отдам за дизертирство!