Экипаж «Меконга» - Исай Лукодьянов

— Скажите, пожалуйста, Маргарита Павловна, был ли у вас в доме металлический брусок или, вернее, ящичек с выгравированными латинскими буквами?

— Латинские буквы? — медленно переспросила она.

— Да. Не очень крупные и скрытые ржавчиной.

Николай прокашлялся и сказал:

— Длина ящичка двести пятьдесят семь миллиметров, ширина…

— Я так не представляю себе, — прервала его Рита. — Покажите руками.

— Вот такой. — Юра провел пальцем по зеленой узорчатой скатерти. — Дело в том, что в ящичке оказалась старинная рукопись.

— Вот как! — Рита ладонью разгладила скатерть, хотя она и без того лежала ровно. — А какое я имею к этому отношение?

— Видите ли, мы случайно нашли ящичек на толкучке, у торговца железным ломом. Эта вещь попала на толкучку из дома на Красноармейской, а там нам сказали, что вы при переезде выбросили много старого хлама. Ведь вы жили раньше на Красноармейской?

Рита не ответила. Она стояла у стола, и электрический свет мягко золотил ее волосы.

— Мы узнали, что должны быть еще два ящичка, — продолжал Юра. — Их содержимое нам неизвестно, но можно предположить, что с научной… или там с исторической точки зрения… — Он вдруг потерял терпение. — В общем, Маргарита Павловна, если тот ящик выброшен вами, то не сможете ли сказать нам, где остальные?

— Еще два? — задумчиво проговорила Рита.

— Да. Еще два.

Вдруг она прямо посмотрела Юре в глаза и твердо сказала:

— Вы ошиблись. Мы действительно переехали с Красноармейской, но никаких ящичков не выбрасывали.

— Очень жаль, — сказал Юра, помолчав. — Извините за беспокойство.

Они сбежали по лестнице и вышли на улицу. Юра схватил Николая за руку.

— Колька, мы не ошиблись! Ей знаком наш ящик, только она не знала, что в нем рукопись. Она думала, что он цельный, потому и выкинула. А теперь жалеет…

Газовые трубки вывески «Гастронома» лили на Юрино лицо зеленоватый свет.

— Если б она ничего не знала, она бы сразу сказала: мол, не морочьте мне голову. А она тянула, выспрашивала. Иезуитка! — воскликнул Юра почти восхищенно.

— Полегче, — проворчал Николай.

— Чего полегче? Она же замужем.

— Она замужем, — повторил Николай, как бы с недоумением вникая в смысл этих слов.

— Ты был дьявольски красноречив, — заметил Юра. — Ты оглушил ее цифрами.

Николай не ответил. Он думал о Маргарите Павловне. Почему все время чудится в ее лице что-то знакомое, очень знакомое?..

Юра потряс его за плечо:

— Очнись, несчастный! Слышишь? Тут что-то есть, говорю тебе. В квартире — лаборатория. Специальность непонятная. Я не я буду, если не докопаюсь до разгадки! И ты не ты будешь. Верно?

Николай вяло кивнул.

— Давай дадим аннибалову клятву, — не унимался Юра. — За отсутствием меча поклянемся на моем «Дюрандале».

Он вытащил из кармана любимую отвертку, положил ее на широкую ладонь, коснулся рукоятки двумя пальцами другой руки и, вскинув голову и молитвенно закрыв глаза, произнес:

— О «Дюрандаль»! На тебе даю страшную клятву под окнами женщины, прыгающей с теплохода. Клянусь узнать тайну трех ящичков и все такое прочее. Отныне и присно и во веки веков!

Он сунул отвертку Николаю, и тот молча дотронулся до нее.