Районы - Дмитрий Билик

— Фу, бля, — бросился вниз Блокиратор.

Наружу Молчун выбраться не успел, начал блевать прямо на лестнице. Надо же, а я думал, что он взрослый мужик уже ко всему привык. Тем более в Городе.

Низенький и худой, как перышко, Стрела уткнулся носом в сгиб локтя, пытаясь не дышать, а толстый длинноволосый Градирня отвернулся, не в силах смотреть на лежащего. К моему удивлению, из рядовых только Безопасник держался молодцом. Если не считать ходивших желваков. Ну, и само собой, Башка. Хотя ей уж по должности было положено. Про Мишу я молчу. Лекарь отнесся к лежащему Белоручке, как и свойственно любому врачу — будто перед ним лежал испорченный кусок мяса.

— Ему очень больно, — справившись с волнением, сказала лидер Молчунов. — Мозг будто горит. Что-то пожирает его тело.

— Я даже знаю что, — ответил я ей.

Выглядел Белоручка плохо. Я бы даже сказал отвратительно. Почти все его тело покрыла какая-то черная корка, которая лежала вместо кожи огромными кусками. Кое-где она лопнула и из нее сочилась кровь и гной. Отсюда и запах, который так не понравился Стреле.

Неожиданно, учитывая, что не так давно Белоручка был вполне здоров, если не брать во внимание его обильное потоотделение. Сейчас же на нем живого места не было. Относительно незатронутой заразой оказалась лишь верхняя часть лица, и то кожа на шее уже темнела и набухала теми самыми корками, пока еще мягкими, которые вскоре должны были очерстветь и засохнуть.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Башка.

— Он был единственный, кого ранили грызуны. В какую руку, правую?

Хорошо, что штаны уже порваны. Домой придется идти с приятной вентиляцией в нужных местах. Я перешел в боевую трансформацию, после чего выпустил сразу множество отростков. Перво-наперво схватил ими за конечности Белоручку, чтобы тот не попытался сделать мне что-нибудь плохое. Видал я его шаловливые ручки. С такими только в массажный кабинет устраиваться. К тому же непонятно, передавалась ли зараза от человека к человеку. Отростки я мог сбросить в любой момент, когда пойму, что что-то идет не так.

Наверное, со стороны это напоминало обезвреживание заложенной бомбы. Я, само собой, был опытным, даром, что зеленый, сапером. К примеру, мне удалось с помощью отростков и шипов разрезать рукав и подтвердить свою догадку.

Никаких ран там не было. Вот только предплечье уже мало походило на человеческое. Корки стали твердыми, подобно железу и оказались словно сварены между собой. Я стянул чужую руку лианой и попытался сделать «крапиву», а если серьезно — оказать хоть какое-то воздействие на конечность. Хрен там.

— Я не врач общей практики, но с ним происходит что-то очень хреновое, — заключил я. — И судя по той скорости, с которой развивается эта зараза, у нас есть все шансы увидеть это воочию.

— Миша, — сказал Башка.

В одном слове было все: и просьба, и приказ, и отчаяние. Мне казалось, лидер Молчунов сама все понимала. Однако бросить просто так своего человека, не попытавшись ничего сделать, не могла. Или здесь было что-то еще? Уж не трахается же она с Белоручкой? Если так, то я ничего не понимаю в женщинах.

— Попробую, — ответил лекарь, засучивая рукава.

Он осторожно приблизился к раненому, а если быть точнее, к умирающему и положил пальцы на место, где когда-то была рана. От легкого прикосновения Белоручка зарычал. Однако это не был звук боли, скорее голос разъяренного вольного животного, которого пытались приручить.