Пропаданец - Евгений Шепельский

Губы старика дрогнули: он что-то безмолвно произнес. Мне показалось – ругательство.

– Так вот, эти номархи и бароны – все они спят и видят, как бы разметать Фалгонар по кусочкам, так их развратило владычество безвольного императора Ато Вэлиана! Рыба гниет с головы, не мне вам говорить. Но самые главные интриганы – Тендаловы сводные братья и сестры. Здесь матросы иначе, как «змеюки подколодные», их и не называют. А главный интриган – принц Вингир – проходит у них как «битый молью ишачонок». Оскорбление царской фамилии, верно? Так вот, Тендал за это не карает. А если кто-то вздумает ляпнуть что-то кривое про самого Тендала – свои же его и разорвут на кусочки, ибо принца сильно уважают! Нет, мудрый он мужик, что ни говори. Из родичей у него в фаворе только принц Чермиз и Вандора, поскольку они из одного лона вышли. Ато пережил трех жен, каково? Обычно наоборот бывает… Говорят, впрочем, что Чермиз головой ушибленный и состоит при принце вроде как собачкой, ну а Вандора – она себе на уме, но на трон не претендует, Тендал же доверяет ей. А всего у Ато восемь детей: три, значит, дочери, и…

Франног приоткрыл рот на полпальца и буркнул, не шевеля губами:

– Я знаю.

Я расплескал на себя кофе:

– Эрт шер да марг! – Я так удивился, что чуть не распустил придурочную гримасу.

– Мне все это известно, – глухо и не очень внятно проговорил старик, глядя в сторону. – Старая империя… Я знаю и про армию, и про братьев, и про вдового короля. Я хорошо осведомлен о том, что творится в стране. Я собирался окончить тут свои дни.

– А что же раньше не рассказывали?

Франног сложил ладони в молитвенном жесте и, чуть-чуть согнув пальцы, так, что получилось что-то вроде приоткрытых створок ракушки, прикрыл рот; со стороны казалось, что он впал в глубокую задумчивость или молится. Голос его прозвучал глухо, но куда более внятно:

– А ты разве спрашивал? С самого начала пути ты просил меня поделиться мудростью хотя бы раз? Вот попытаться меня утопить – это пожалуйста! Сделать так, чтобы старику вырвали последний здоровый зуб – с превеликим удовольствием! Назначить меня немым святым, служащим чуждому мне богу, – это как два пальца… Ох, прости меня Шахнар за то, что оскверняю свои уста постыдной бранью!

– Аргх!

Я оглянулся: матросы заканчивали ужин, их болтовня стала громче. Кто-то наигрывал на флейте, несколько голосов затянули унылую песню. Местами слышался смех, невеселый и натянутый, будто смеющиеся изо всех сил старались веселиться, тогда как им следовало плакать. Идти к крутеню никому не хотелось.

Я сел вполоборота к старику, оперся о борт и вытянул ноги. Рельефные икры оттопыривали короткие штанины, и я в первый же день их слегка распорол, за что получил нагоняй от боцмана и строгий наказ: зашить. Что и сделал портной, поминая «придурка Сундаго» (я с превеликим удовольствием сообщил ему свое имя) через каждый стежок.

– Хм. Я рассказываю все, что выведал. Последние новости, опять же. Не хотите – не слушайте, дело ваше. Рассказываю для вас, заодно и для себя раскладываю по полочкам. Подумать только, когда-то я хотел побывать в Фалгонаре…

– Дурни хотят и на Луне побывать.

– Гм… Нил Армстронг с вами не согласится… Оставим. И вот что еще говорят. Ато Вэлиан правит Фалгонаром не приходя в сознание. Короче, покамест – все беды можно сваливать на него. Но он вот-вот даст дуба… Тендал думал взойти на трон в сентябре, ну, во всем блеске и великолепии – короноваться и жениться одновременно, все как полагается, пустить пыль в глаза простому народу. А невеста пропала… Он злой, принц Тендал, очень злой… Принца, как вам известно, нет на борту пятые сутки. Но не скажу, что наш спектакль был сыгран впустую. Тендал может вернуться в любой момент. Он мечется между кораблями и берегом; говорят, посредством какой-то магической штуковины он способен перемещаться по воде быстрее самого быстрого парусника. Правда, я не выяснил, что это… Спрашивать-то не могу, только слушаю. Да, чтобы вы знали: один из скороходов Крочо добрался-таки в Талиру, фалгонарскую столицу, принес весточку. Было это две недели назад, и Тендал сразу вывел в море часть эскадры… – Я замолк, дожидаясь, пока мимо пройдет компания солдат. – А вернее, еще десять вымпелов вдобавок к тем двадцати, что уже почти месяц посменно патрулируют побережье Фалгонара от границ с Менд до мыса Кентрок на сто пятьдесят миль от берега. Теперь, значит, этой морокой занимаются тридцать линейных кораблей. В ясную погоду они подают друг другу сигналы посредством дымов и в случае опасности могут стянуться в кулак, наверное, за сутки, поскольку идут на веслах. Дальше ста пятидесяти им велено не отходить; на самом деле, Тендал, будь у него такая возможность, прочесал бы все Срединное море в поисках Нэйты. Но сами понимаете, это все равно что иголку искать в стогу, а в бок каждый день может ударить эскадра республики Менд. Ну и для торговых караванов тоже охрана нужна, так что флот принца изрядно распылен.

Мудрец дернул углом рта, лицо его стало непривычно жестким, морщины углубились:

– Война?

– Ага, пробирает? Наземная война с Менд покамест заглохла, стороны копят силы, а Менд вдобавок мутит воду в самом Фалгонаре. – Спохватившись, я сделал лицо еще глупей и широко повел рукой, дескать, прекрасный корабль, святой Мака, да-да, удивительный. Какое все-таки чудо! – А вот на море дела дерьмо уже сейчас. Менд, получив по мордасам два года назад от Стерамона, потихоньку копит силы и в открытую не суется, но его каперы за последние недели совершенно озверели. Они почти парализовали морскую торговлю, во всяком случае, караваны из Сегерано и Рейнарди уже не приходят. Каперы даже на рыбаков нападают. Добро б только грабили, так ведь занимаются душегубством. А месяц назад, аккурат в июле… – Я замолчал, специально, чтобы позлить старика. – Вот вам главнейшая новость, что я сегодня узнал. Месяц назад, аккурат в июле, принц разведал, что Республика Торговцев, черти б ее подрали, тайно объединилась с Меркхаром против империи!

– Шахнар! – Чудодей уставился на меня, опустив руки, у него задергалась щека. – Ох на, сявки потрошенные!

– Вот-вот. Смекаете, какие дела? При всем при том, принц до сих пор не выпер мендовского посла Хафа Тергилека; говорят, он ему чем-то обязан. Не удивляйтесь, матросы «Благодати» еще не о таком судачат. Девчонки и выпивка для них покамест побоку. Вы на их лица гляньте, кстати: все мрачные, словно родного дедушку схоронили. События назревают… Можете представить, каково сейчас принцу. На суше под него роют всякие гиены, причем своих, родных кровей. Гм… Это получается, что я принца гиеной назвал… Ладно. На море пираты и каперы не дают покоя. Примерно числа с двадцатого начнется сезон дождей и штормов, меньше недели осталось. А невесты нет как нет. Вдобавок… – Я понизил голос. – Болтают, будто Предвечный восстал. А было такое последний раз лет сто тому. Наш сосунок утопил уже три рыбацкие шхуны, а кольца его щупальцев наблюдали даже с пирсов Талиры. Когда на «Благодати» заметили наш плот, сгоряча расчехлили катапульты: марсовой крикнул, мол, видит башку Предвечного, и Стерамон решил по ней жахнуть… Вэйрока никто не видел покуда. Все-таки, думаю, мы прикончили эту мерзость. Но… вы точно заметили: в мире назревает что-то скверное.