Стражи Армады. Прыжок за грань - Роман Приходько

– Дай Пупсу погулять! Застоялся жеребец…

Предполагаемый ствол тут же колыхнулся вправо, над ним медленно выросло подобие громадной шляпки гриба. Мгновение, и раздался звук, похожий на хлопок в ладоши. В ушах заревел голос Старого:

– Пупсика замочили! Егор, он здесь!

Парень хладнокровно навел перекрестье на основание шляпки и нажал на спуск.

– Дух-дух-дух! – пропел «Винторез».

Сразу же, чуть правее Лысенко разрядил остаток магазина.

– Егор, не молчи! Говори – что там?! – надрывался в рацию Старый.

– Тихо! Кажется, готов! Не высовывайся – я проверю, – скомандовал покрывшийся холодным потом новичок и сорвал наклейку с лицевого забрала.

Дернувшись всем телом с намерением резко вскочить, Лысенко качнулся. Затекшие ноги, несмотря на действие стимулятора, отказались подчиняться. Егор еле успел обхватить ствол дерева, чтобы не упасть. Миллионы иголок пронзили мышцы икр. «Если я ошибся, то мне конец! Лучшей мишени, чем придурок, обнявший тополь на обочине дороги, и придумать нельзя», – тоскливо подумал он, медленно поворачивая голову к пригорку и ожидая выстрела в лицо.

Секунды растягивались, словно пузырь жевательной резинки, перерастая в минуты тягостного, страшного ожидания. Ехидный чертик в голове удивленно воскликнул:

– Старик, да ты и правда Любимчик! В штаны случайно не наделал со страху?

– Пошел ты! – вслух ругнулся Егор и, превозмогая утихающую боль, попеременно затряс ногами.

Непривычную для Зоны гробовую тишину нарушили армейские ботинки сорок третьего размера, топающие по дороге. Старый бегом приближался к месту ритуального танца напарника.

– Егор, что с тобой?! Ты ранен?! Где болит?! Не молчи! – сталкер тряхнул товарища и начал ощупывать с головы до ног.

Тот отстранился и, шатаясь, побрел к заветному пригорку. По мере приближения вырисовывались очертания человека, уткнувшегося лицом в землю. Капюшон и правый бок примерно такого же маскхалата, как и у Егора, пропитались темно-бордовой жидкостью. Рядом лежала обмотанная лоскутами ткани СВУ с толстым длинным глушителем.

Подошел Старый, включил фонарик и перевернул ногой труп. Развороченная девятимиллиметровыми пулями голова неестественно накренилась вбок. Выпавший из глазницы кровавый глаз свисал на нитке нерва и, казалось, пытался заглянуть в рваную дыру на щеке, образованную прошедшей навылет бронебойной шалуньей.

– Это он! Ты сделал его!

– Мы сделали его! – поправил напарника Егор и, подхватив снайперскую винтовку Черепахи, пошел за сгущенкой.

Старый качественно досмотрел мертвеца, уж в этом деле ему равных не было, и, вертя в руке расписанную витиеватой гравировкой кавалерийскую шашку, догнал товарища на входе в бар. Когда они показались в зале, снова наступило затишье. Казалось, что даже мухи под потолком перестали жужжать. Несколько десятков пар глаз принялись буравить вошедших. Лысенко поднял над головой трофейное оружие и потряс им, подкрепив победный жест торжественной улыбкой.

Толпа заревела. Кто-то откровенно крыл многоэтажным матом злодейку фортуну, но большинство радостно приветствовало победителей смертельного поединка. На стене возле стойки висел кусок фанеры, на котором сталкеры делали ставки. Соотношение было – один к тридцати в пользу Черепахи.

– Я поставил на вас! – расцвел Сучок, улыбаясь на все оставшиеся в наличии желтые зубы.

– Эх, надо было больше на себя ставить… – наигранно проворчал Старый.

– Где наш ящик сгущенки?! – прокричал Егор на весь бар.

– У тебя задница слипнется! – донеслось из толпы, и забегаловка утонула в дружном хохоте.

– Всем водки за наше здоровье, а мне шпроты и коньяк с лимоном! – настала очередь куражиться ветерану. – Егор, а ты что любишь? Давай как следует отметим нашу победу!

– У меня дома сейчас созревает ранний виноград. Большие черные грозди с крупными сочными ягодами… – Лысенко сразу погрустнел и сглотнул подступивший к горлу комок.

– Лёха, виноград есть? – Старый поймал за рукав Сучка, шествовавшего в зал с подносом, уставленным «заряженными» стопариками.

– Нету! Есть персики, – предложил помощник бармена.

Сталкер с надеждой посмотрел на друга.

– Ну, если с белым вином, – почесал затылок Егор и достал сигарету.

– Ща изобразим! – заверил Сучок, растворяясь между столиками.

Тут к ним подошел подвыпивший пепловец и, не отрывая глаз от винтовки Черепахи, принялся слезно канючить:

– Слушай, Любимчик, продай ствол! Любые деньги дам! Зачем она тебе за Рубежом? Старый, скажи ему!

Тот развел руками – мол, не я здесь решаю.

– Завтра к обеду подходи – потолкуем, – быстро сдался Лысенко. Довольный боец направился к своему столику.

– Ты слышал, тебя уже не только я окрестил! – Старый толкнул плечом напарника.

– Ага, только я не пойму, почему Любимчик? Откуда они…

– Все говорят, что ты любимчик Зоны!

– Бред это все… – отмахнулся Егор, не столько на слова напарника, сколько на повторившуюся мимолетную мысль в голове. Опять отчего-то показалось, что кто-то раньше уже называл его так, что эта кличка ему очень знакома.

– Не скажи… Зона тебе помогает – это факт!

– Ну ты – философ! Вот сейчас сгухи поедим от души, а потом пойдем спать. Много…

– А персики?! Ты чего? Давай загудим, чтоб душа, как баян – сначала развернулась, затем… Э-э-э-х! Хочу праздника! Море водки!

– И чтоб мордой в салат? – усмехнулся Лысенко.

– Да насрать! Можно и мордой! Лёха, паразит, где мои шпроты?! Официант, твою мать! Столик с белой скатертью! Старый сегодня гуляет!

Егор смотрел на друга и удивленно качал головой. Таким радостным он еще его не видел. Что нужно человеку для счастья? Перечислять можно до бесконечности. Все зависит от характера, воспитания, круга общения, а главное – от обстоятельств. Попал «обезьян разумный» в беду – не просит он у своего бога богатства или хороший спиннинг для рыбалки. Нет, все это ему не надо! Жизнь – вот то, что всегда выходит на первый план! Даже в тех случаях, когда в жертву приносится чья-то душа, опять же – во имя чьей-то жизни. Бывают, конечно, исключения, когда затуманенный болезнью, наркотиками или «зеленым змием» разум нарушает закономерность. Для таких случаев общество придумало всевозможные законы и карающие системы, чтобы как-то уберечь единственное святое, что есть у человека. Скептики, конечно, могут возразить. Мол, как же: судебные ошибки, убийство по неосторожности, эвтаназия, суицид? На это есть только один ответ – злодейка-судьба! Выпало так при раздаче обстоятельств – и все тут! Но подо что подогнать желание людей оставаться в Зоне, для Егора оставалось непонятным. Верная, и часто нелепая смерть – единственное, что ждало бродяг, которые сейчас собрались в убогом подвале и наслаждались моментом, упоенные важной, по их мнению, победой над врагом. Но ведь враги, по сути, те же люди. Такие же смертные, как и они…