Если судьба выбирает нас... - Михаил Валерин

На следующий день после утреннего обхода к нам в палату пришел лечащий врач-ортопед Генриха — доктор Финк.

Молодой, чуть полноватый мужчина с большими залысинами на высоком лбу, Финк был всегда приветлив, внимателен и умел удивительно улыбаться — одними только глазами.

— Здравствуйте, господа!

— Доброе утро, Якоб Иосифович!

— Генрих, вы готовы? Сейчас мы с вами отправимся на рентген! Доктор Калиновский уже раскочегарил свою адскую машину!

— Ну ради доктора Калиновского я, пожалуй, попробую обойтись без помощи санитаров. Тем более что вы сами рекомендовали мне чаще двигаться.

— Именно так, иначе и до пролежней недалеко!

— Раз так, подайте-ка, Якоб Иосифович, мои костыли!

В такой манере — с шутками да прибаутками — эта парочка меня покинула, оставив один на один с моими мыслями.

Я извлек из футляра свою чудесную гитару и, расположившись на койке, стал наигрывать эдакое попурри из мелодий и ритмов конца XX — начала XXI века…

Просто мне так лучше думается…

Начал почему-то с Агутина: «Оле-оле…»

А думалось мне вот о чем: как и кто тут поработал, чтобы настолько изменить историю.

То, что вмешательство было, — неоспоримо, ибо нынешнее положение дел не может быть следствием какого-то одного случая, нарушившего привычный мне ход исторических событий.

Давайте рассуждать!

Первым по времени и заметным расхождением является ныне правящий император Александр IV. В нашем мире он умер от менингита в апреле 1870-го, не прожив и года.

В цепочке наследников он был вторым после Николая, который здесь так и не стал «вторым» и святым.

Это уже вторая развилка.

Причем самая значительная, потому как если чудесное спасение младенца Александра формальной логике не поддается, то события 1881 года в свете моего послезнания кажутся неслучайными.

Итак. Император Александр II был убит бомбой народовольца Игнатия Гриневицкого. Причем это была вторая бомба. Первая, которую бросил другой террорист — Николай Рысаков, — своей цели не достигла. Император вышел из кареты посмотреть на последствие первого взрыва и стал жертвой второго.

Всего же «бомбометателей» было четверо, но у первого «не хватило духу», а до последнего — не дошла очередь.

Каждое воскресенье император присутствовал на торжественном разводе караула в Михайловском манеже. После этого он заезжал на короткое время в Михайловский замок к великой княгине Екатерине Михайловне, а затем отправлялся обедать в Аничков дворец к старшему сыну великому князю Александру Александровичу (будущему Александру III). И только после этого возвращался в Зимний дворец. Его маршрут проходил по набережной Екатерининского канала или по Малой Садовой улице.

По воспоминаниям Софьи Перовской,[123]набережная Екатерининского канала была резервным вариантом, а покушение предполагалось именно на обоих концах Малой Садовой улицы.

Расчет и случайность привели к известному результату.

А что же мы имеем здесь?

Александр II каким-то чудесным образом едет в карете своего младшего брата великого князя Сергея Александровича в Зимний дворец. Причем совершенно иным маршрутом, исключающим любое пересечение с местом возможного теракта. А народовольцам на набережной подсовывают императорский экипаж с конвоем, вот только едет в нем старший внук царя-освободителя — Николай. Причем именно что «подсовывают», потому что за этой каретой террористы и следили.

А здесь получается вот что: Александр уехал раньше, добрался до Зимнего, подписал очень важный в историческом масштабе документ, а потом с некоторой задержкой получил весть о гибели внука… С задержкой — видимо, для того, чтобы не отвлекся и не передумал.

Конституция Лорис-Меликова — подписана, будущий царь-великомученик — досрочно помер, а чудом воскресший одиннадцать лет назад тезка императора — становится наследником номер один после своего отца.

Если это не спланированная акция, то я ничего не понимаю…

Все последующие глобальные изменения в истории и в государственном устройстве Российской империи можно считать следствием данной хитрой комбинации.

Ежели углубляться в конспирологию[124]попаданчества, то государь Александр номер четыре — один из них.

А так — все в порядке. В полном порядке…

Мои размышления были прерваны появлением Литуса в сопровождении нашей «старшей» сестры милосердия — княжны Ливен.

— Доброе утро, Софья Павловна,[125]— вежливо поздоровался я, оставшись сидеть. Статус раненого дозволяет столь внушительные отступления от этикета.