Повелитель войны - Иван Петров

Назначил я горе-императору столицу его Железной империи в Гуаннине. Пусть пока передохнет от жизненных неурядиц, а то очередная схватка с Пусянем его совсем доконает.

Мухали вошел в Ляодун, взял города Фучэн, Гайчэн, Гайпин и еще несколько, и, наконец, подошел к Ляоляну, где, замерев, как жаба на кочке, и тяжело дыша, сидел взволнованный Пусянь, ожидая решения своей судьбы. И таки он ее дождался. Я принял его присягу на верность, а старшего сына зачислил в свою гвардию. Молодец, Пусянь! Добился своего. Будет теперь и у меня, как у НикНика Дроздова, своя любимая жаба. Задача у него – охранять наши владения с юга от происков уцелевших гарнизонов империи Цинь. Уж Пусяня из Ляоляна никакими силами выгнать нельзя, не поверю. Наш человек!

…По весне, как только открылись перевалы в горах, появилось, наконец, мое посольство к Мухаммаду. Ну, что сказать? Заинтересовался нами хорезмшах, главу посольства, Махмуда из Гургани, на другой день после официальной церемонии вручения подарков и посланий в своих подвалах лично допрашивал, в конце беседы даже камень из своего браслета подарил. Остальных его подручные трясли. Моего «дорогого сына» в обращении к нему списал на дикость кочевника, не понимающего, с кем общаться вздумал. Но переспрашивал, мимо ушей не пропустил. От моих подарков у него глаза на лоб полезли, жадный по натуре господин. Ему бы крокодилом или олигархом родиться, раз так халяву любит и людей. А вообще, все я правильно сделал, теперь нахрапом не полезет, будет разведку проводить: проверять и перепроверять донесения.

В основном его вопросы касались наших завоеваний и общего состояния армии. Никак не мог свыкнуться с мыслью, что мы завоевали Си Ся и находимся в столице империи Цинь. Об этих странах он слышал, а нас и за людей не считал. Пограничные вассалы завоюют – он и не заметит, если – без проблем. А Си Ся и Цинь интересовался, планы их завоевания строил. Так что мимоходом нас теперь не разобьют, только по плану и целеустремленно, года через три-четыре. Время я выиграл. Монголами еще интересовался и мною лично. Разведки у него, считай, никакой нет, агрессор-дилетант. Бычара. Дикий совсем, но жестокий и хитрый. Круче всех. А тут какой-то Чингизхан империю с миллионной армией на колени ставит. И, вообще, откуда я такой взялся? Ага, так я тебе и сказал!

Ответных подарков я, конечно, не получил. Разрешили мне торговать с его подданными, караваны отправлять. Спасибо, барин, за щедрую пенсию, век будем помнить твою доброту и ласку. Эта отрыжка капитализма даже не в курсе того, что караваны сотнями ходят у нас туда-сюда, больше сотни его купцов у меня постоянно живут, здесь Китай и война. Людям домой съездить некогда, добычу переправляют. Большие караваны, до пятисот верблюдов, раз в месяц, как пароходы, отправляются, а мелкие, верблюдов по тридцать, как лодочки шныряют. И назад приходят не порожняком. Мои венгры так все отладили на караванных путях – залюбуешься. И товар нам его не нужен, он для нас транзитная страна, давно его тряпками насытились. Только его трофеи в обмен и берем: индийские и персидские, а местные – лишь камни и золото, иногда. Кажется, бирюзу. Нас арабы и мавры привлекают, десятикратный навар с оборота имеем. Жаль, что с Испанией я торговать запретил. Европа – табу.

Ближе к лету и Мухаммад, наконец, своих орлов прислал. Пришел скромненький такой караванчик, тридцатка, никто им ничего не говорил, путей не указывал, чужие. Так не спросясь до небольшого торга доковыляли, недалеко от китайской границы и моей Ставки, соответственно. Вот и все их координаты. Чужие у нас по стране не ходят. Ходят, конечно, но под присмотром. Эти ни пароля, ни рекомендаций к нужным людям не имели. Тамгой моей самой простенькой – не разжились. Хотя толку бы не было, они у меня номерные и по списку. Так вломились – дикая страна, варвары, дойдем до главного варвара у границы, ему и товар вотрем. И на него посмотрим. Что с Мухаммада взять – такие разведчики, других не нашел. Трое их, цену заломили, гонор проявили, на меня орлами смотрят. Прямо мистер Стэнсон из «Начальника Чукотки». Из нормального, который фильм. Сейчас трубу от граммофона впаривать начнут, на песцов менять. Вон их – целая горка. Песцов, конечно. А товар – тряпки х/б. Я же говорю, на фиг нам они нужны, на складах своих полно. И со мной так гордо один разговаривает, нет бы – на брюхо упасть и ползти, от ужаса завывая. Можно было, конечно, моим с ним пообщаться, чтобы оставшаяся парочка весь товар заблевала. Негоже так, принародно, отца нации провоцировать. Ну да ладно, во-первых – не монголы, при таком подходе просто с ума сойдут. А во-вторых, шпионы что-то должны пославшему сказать, чтобы без войны и обиды. Купец за что болеет? Верно, за карман. За честь мужчина болеет. Приказал я забрать у наглеца весь товар в казну, а остальным заплатить, что потребовали, и выставить из страны вон. Ребята, вы персоны нон грата. Думаю, Мухаммад не поймет.

А у императора Елюя что-то с головой не в порядке или душа от всего пережитого болит. Казалось бы, сиди теперь спокойно, правь империей в безопасности за спиной у надежного Пусяня и в ус не дуй. Отдохни от войны, не твое это дело. Так нет, собрал девяносто тысяч воинов и пошел мстить Корее за укрывательство оппозиционера Цину. Дошел до крепости Куджу, нашел армию генерала Ким Чхире, получил несколько раз по морде и, хромая, вернулся домой. И что ты кому доказал? У меня друзья детства корейцы, очень дружелюбные ребята, всем улыбались. Корейской мафии вообще было не видно и не слышно. Знал бы ты, как их знающие люди боялись. Даже говорить об этом страхе не хотели, чтобы тишину не нарушать. Дурак ты, Елюй.

Тем временем корпус Собутая, расположенный на южных границах подвластных нам территорий Китая, занимался тем, чем было сказано – особо не напрягался. Скромные будни обычных рабочих войны. Завтрак, обед, ужин. Никого не захватываем, контролируем территорию, следим за порядком. Порядок не нарушают – день прошел хорошо.

Циньцы тоже использовали спокойное летнее время по назначению: переформировывали и доукомплектовывали армейские части, пополняли продовольственный запас в гарнизонах, латали дыры в стенах городов. Но синдром императора Елюя проник и в их нестойкий организм. Решили Си Ся наказать за… все! Она им слабой показалась, а долю добычи получила – о-го-го! Сама маленькая, а брюхо здоровое. И всеми накопленными силами организма рухнула Цинь на Си Ся. Только забыли они, что Си Ся – моя. Я и не напоминаю об этом никому: доля прибыли исправно поступает, даже из военной добычи, караваны идут, в оазисы сисцы не суются. Чего кричать, все нормально.

Армия Цинь вторглась на территорию Си Ся, в осаду попали административные центры восточных регионов. Удару подверглись наиболее густонаселенные области и сельскохозяйственные районы, урожай на полях вытаптывался, гибли люди. Из столицы понеслись жалобные писки в нашу сторону. Корпус Собутая выступил на Кайфын, император тут же отозвал все свои войска из Си Ся, но было поздно. Собутаю с ходу удалось занять заставу Тангуань, считавшуюся неприступной в прошлом году и фактически разрушившую наши планы. Если у императора каждый год будет повторяться такая паника, какая охватила там всех, кондратий в Кайфыне хватит не меня, а его. Подтверждая сложившееся о нем мнение, император сосредоточил свои армии только на обороне столицы. Себя, сладкого. Все города на пути к ней брались легко и с удовольствием. Много городов. Разгромы мелких соединений только увеличивали хаос. Авангард Собутая уже взял предместья Кайфына. И пока он занимался экономической войной, к столице подошли войска, наносившие удар по Си Ся. Пора было возвращаться домой. Захватить город такими силами мы не могли. По некоторым оценкам, численность стянутых и находящихся в Кайфыне войск превышала нашу в пятнадцать, если не в двадцать раз. А что они будут кушать зимой – это забота императора.