Подземелья Лондона - Джеймс Блэйлок

— Совершенно верно. Мистер Пьюл питается ими, как и я. Мы оба просто упиваемся этой светящейся жидкостью. Мистер Пьюл был первопроходцем — совершенно добровольно. Эффект просто поразителен: обострение чувств, омоложение, оздоровление плоти. Кровь грибов, хочу сказать вам, — это не что иное, как эликсир жизни.

— Вы говорите о бессмертии?

Клингхаймер пожал плечами.

— Нет такой вещи, как бессмертие, — ответил он. — Однако есть изрядная территория между смертностью и ее противоположностью. Одно — судьба человеческого рода, второе — судьба богов, хотя все уходят в положенное время. Как вы думаете, сколько мне лет?

— Достаточно, чтобы иметь больше чувств и совести, чем у вас, очевидно, есть, если что-то из перечисленного вас взаправду интересует.

— Фу, сэр. Пустая философская трескотня. Что, если я вам скажу, что мне девяносто четыре? Что, если я обнаружил, что малые дозы эликсира оказывают благотворное воздействие на мое здоровье? Я приобрел флакон этой жидкости много лет назад у человека, отчасти вам известного, и очень скоро принялся искать свой собственный источник. Уверяю вас, найти источник — грандиозная задача, равно как и изготовить сам эликсир. Лишь недавно мне удалось обнаружить обширные грибные плантации, как, очевидно, и вам, если принять во внимание маршрут вашего подземного путешествия. Отжим моего первого урожая дал маленький бочонок очищенного эликсира, и теперь я пью его в больших количествах.

— Намереваетесь ли вы разливать его в бутылки, как вино? Может быть, вам стоит подойти к делу с фабричным размахом, как подобает джентльмену-коммерсанту?

— Отнюдь нет, профессор. Я намереваюсь всего-навсего обладать большим количеством эликсира. Я намереваюсь присоединить к своим владениям земли, где произрастают эти поля. Я буду счастлив поделиться ими с… соратниками — с вами, если пожелаете. Обдумайте это, прошу вас.

— А не вызвано ли ваше растущее потребление эликсира какими-либо его свойствами, провоцирующими зависимость? Мне приходят на ум риски, связанные с хлоралгидратом или опиумом.

— Ничего подобного, сэр. Поначалу это питье кажется, скажем, несколько специфическим, и требуется усилие воли, чтобы его употребить, даже если добавлен спирт, скрывающий привкус и запах. Однако результат крайне действенный, так что начинаешь наслаждаться если не вкусом самого зелья, то эффектом и тем, что он сулит.

Сент-Ив пригубил шерри. Клингхаймер, очевидно, подвержен множеству зависимостей, которые подпитываются его выдающимся самомнением, и пичкает себя снадобьем в стремлении возвыситься до некоей безумной божественности. Способов, которыми простой смертный мог бы убедить такого человека, попросту нет.

— Как вам вино? — поинтересовался Клингхаймер.

— Эликсир жизни, — ответил Сент-Ив.

— Тогда задавайте ваш следующий вопрос. Мне редко выпадает случай выговориться.

— Что вы намерены делать с Нарбондо сейчас, когда в его венах тоже течет сок грибов? Теперь, когда он стал одним из ваших «соратников»…

— Мы не просто намерены — мы уже сделали это, сэр: получили доступ к его умственной деятельности. Доктор Пиви трепанировал череп Нарбондо, и его разум подвергся обследованию. Он — вместилище обширного знания, каковое известие вас не удивит, и благодаря грибам это знание осталось невредимым. К тому же психика Нарбондо очень шатка, им движет ненависть — эмоция, достойная презрения, как, впрочем, почти все, что мы называем эмоциями. По этой причине он обречен прозябать в своей тюрьме из дерева и стекла. Его жизнь зависит от меня — я решаю, отнять ее или продолжить. Будете ли вы изумлены, узнав, что он в полном сознании? Можете поговорить с ним, если это вас позабавит.

— Ничто в этом человеке меня не забавляет. Как доктор Пиви проводит это «обследование» разума?

— Его методы включают в себя электростимуляцию коры головного мозга и соединение двух мозгов — буквальное связывание их тонкой золотой проволокой, по которой знание проходит в виде электрического тока. Посредником выступал Уиллис Пьюл.

— Так вот чем объясняется наличие проволочек на голове Пьюла, которые перепутаны с его волосами!

— Именно так. Проволочки зафиксированы в его мозгу. Вы сами могли заметить, что никаких видимых болезненных эффектов нет. Напротив: мистер Пьюл имеет честь быть первым исследователем бескрайнего океана, коим является человеческий разум. Сам я — второй.

— В переносном или в буквальном смысле? Вы добровольно легли под нож Пиви?

— В буквальном.

— Несмотря на то, что он «жизней вовсе не щадит»?

— Даже так. Это злосчастное безразличие приводило со временем к великим успехам. Уиллис Пьюл тому пример. Нарбондо — еще один. Доктор Пиви сделал и другие открытия. Он обнаружил местонахождение паранормальных способностей, равно как и способы усилить их.

— Вы об этой ерунде насчет шишковидной железы?

— Уверяю вас, профессор, слово «ерунда» сюда совершенно не подходит. Речь идет всего-навсего о том, чтобы вызывать точечные повреждения очень тонким электродом, о том, чтобы… открыть окно, так сказать, — Клингхаймер низко наклонил голову и, раздвинув волосы, показал маленький полукруглый шрам.

— Видите? — спросил он.

— Да, — кивнул Сент-Ив. — Значит, без трепанации?

— Нет необходимости. Пиви провел большую часть года, отыскивая route, скажем так, к центру мозга, где между полушариями размещается эта железа. Улицы города и приемные наших больниц исправно поставляли субъектов, которые принимали участие в экспериментах доктора Пиви — если и не вполне добровольно, то после довольно безобидных уговоров. Когда Пиви обрел достаточную уверенность в себе, я сам охотно «лег под нож», как вы это сформулировали. Результат был необычайным.

— Признаюсь, все это меня поразило, — сказал Сент-Ив. — Каковы же ваши мотивы, если не материальная выгода?

— Мой единственный мотив — познание, сэр. Как я сказал всего минуту назад, я восходитель. Мои цели на вершине, и я пользуюсь любыми подручными средствами, чтобы совершить свое восхождение…

Дверь открылась — на этот раз для Джимми, который кивнул и встал у двери. В руке у подручного Клингхаймера был пистолет, и смотрел этот тип на Сент-Ива с отвращением.

— Ага! — воскликнул мистер Клингхаймер, — похоже, доктор Пиви заканчивает свою работу. Не пройдете ли вы со мной в театр, профессор? Полагаю, вы увидите некоторые поразительные вещи.

Клингхаймер поднялся и покинул комнату. Джимми зашел за спину Сент-Иву, и втроем они отправились в анатомический театр, где было тепло до духоты. Сент-Ив увидел огромную железную печь, шириной в три фута и длиной в восемь, которая издавала низкое гудение; она и производила тот дым, что шел из замеченной Сент-Ивом трубы. Массивный патрубок соединял печь с трубой.

От зрелища жуткой печи Сент-Ива отвлек вид Клары Райт, привязанной к стулу. Голова девочки упала на грудь, словно ее усыпили эфиром. Рядом располагалась стойка на колесиках. С ее вершины свисало нечто, напоминавшее видом свиной мочевой пузырь, соединенный трубкой с шприцем, закрепленным на ее руке. Доктор Пиви трудился над конструкцией, прилаживая механизмы, похожие на насосы, которые перекачивали жидкость из пузыря в инжектор.