Если движется небо - Евгения Духовникова

– Ох, сдаётся мне, Ля-фа рассказал нам далеко не всё, – в который раз задумчиво повторил Алан.

Минор промолчал, – как всегда, когда речь заходила о его более родовитом сородиче, он старательно сохранял нейтралитет.

– Версия первая, – вслух продолжал Алан. – Этот "А1" каким-то непостижимым образом и в самом деле служит аннигилятором материи... Версия вторая: "А1" представляет интерес для тех, кто обладает аннигилятором. Причем они идут ва-банк, они готовы стирать планеты одну за другой – лишь бы добраться до вожделенной цели.

– Или уничтожить её, – прошептал До-фа-соль.

– Похоже на то.

– Версия третья: совпадение. – Минор посмотрел на Алана, взгляд его был полон печальной мудрости. – "А1" был украден, спору нет, – но с сугубо корыстными целями. А планеты уничтожает кто-то другой.

Алан недоверчиво покачал головой. Высказанная напарником версия казалась ему крайне маловероятной. Совпадение? Да какое, ко всем чертям, совпадение? Таких случайностей не бывает!

– Вижу, ты не согласен, – прошелестел минор, – и хочешь спорить.

– Чего я действительно хочу, так это хорошенько тряхнуть Ля-фа за шкирятник и вытрясти из него правду, – мрачно сказал Алан. Но, взглянув на минора, спешно поправился: – Шучу. Однако, согласись, работать в условиях нехватки данных – сомнительное удовольствие.

– Я разделяю твоё мнение, – отозвался До-фа-соль. – Но ничего требовать от Ля-фа мы не можем. Я – не могу. А поскольку мы работаем в тандеме, то твои требования и мои – одно и то же. Для меня это недопустимо. Прости.

Алан молча закатил глаза. Угораздило же его получить в напарники рафинированного интеллигента, повёрнутого на неукоснительном соблюдении церемониалов, с армией тараканов в голове и пунктиком насчёт всяческих предписаний этикета, на его родине, в Ойкумене давным-давно вышедших в тираж. Впрочем, все миноры таковы.

– Если мы расследуем дело, а не ковыряемся в песочнице, нам нужно опираться не на домыслы, а на факты, – проворчал он. – Кто нам их даст?

– Альбина?

Алан хмыкнул.

– То есть, допрашивать хрупкую девушку, чудом оставшуюся в живых, твоим моральным нормам не противоречит?

Минор ответить не успел: они повернули за угол, выруливая к космопорту, – и их ошеломлённым взглядам предстал здоровенный столб густого чёрного дыба, поднимающийся в небо. Даже на фоне тёмного ночного небосвода он был прекрасно виден – если бы не частокол высотных зданий, между которыми пролегала трасса флаера, они заметили бы его гораздо раньше.

Алан громко выругался – и на этот раз минор не стал его укорять за сквернословие.

– Этого только не хватало! – резким рывком он направил флаер к земле, закладывая крутой вираж. – Какие придурки подожгли космодром?!

Столб дыма венчал один из ангаров, крыша его полыхала в лучших традициях деревянного зодчества, даром что здание было построено из металла и негорючих полимеров. Коптеры пожарной службы в отчаянном бессилии кружили над пожарищем, выхватывая из темноты рваные пятна света.

– Там же, в ангаре, "Лючия"! Моя "Лючия"! – от мысли, что его корабль может пострадать, кровь ударила в голову, а руки сжались на штурвале флаера так, что тот испуганно запищал. – Эти идиоты орнитты чем думают вообще? Что с системами безопасности на этой проклятой планете?!

С тем, что коренные обитатели Птероса отличались редкостной безалаберностью, спорить было сложно, однако территория космодрома всё же оказалась оцеплена.

– Я – инспектор отдела "зет"! – Алан демонстративно рванул жетон, чуть не порвав цепочку. – Пропустите!

Вряд ли они должны были его пропустить так просто, но перед яростным натиском инспектора рядовые жандармы спасовали.

– До-фа-соль, не отставай!

Через пустое взлётно-посадочное поле – большинство пассажиров и сотрудников космопорта, видимо, удалось эвакуировать, мимо брошенных прямо на полосах автопогрузчиков, вдоль высокого забора, неряшливого от граффити и пошловатых скабрезностей, написанных на всех существующих языках... Почему любая цивилизация, соприкоснувшись с чужой культурой, в первую очередь спешит перенять от неё самое худшее, брутальное, вульгарное?

Над головой на бреющем полёте прошёл заходящий на посадку вертолёт, взъерошив Алану волосы.

– Вы что здесь делаете? Уходите отсюда!

Подбежавший к нему встрёпанный орнитт орал во всю глотку, но из-за рокота вертолёта слов было не разобрать.

– Всем штатским велено покинуть периметр! – перекрикивая шум работающих двигателей, взвизгнул орнитт.

– Мы не штатские, – сказал Алан. – И, между прочим, мы – сотрудники центрального управления жандармерии, если уж на то пошло. Что здесь происходит?

Орнитт смешался. Алан прямо-таки видел, какая напряжённая работа мысли происходила сейчас под заострённым кверху головным убором, на человеческий взгляд – забавным и нелепым. Очевидно, жандарм слышал про "братьев-по-разуму, временно командированных из Центра", но не понимал, какова их субординация относительно него самого.

– Показать документы или не будем тратить драгоценное время? – не выдержал Алан. – Доложите о ситуации. Что с кораблями?

– Сначала взорвались ангары техобслуживания, – похоже, орнитт решил сдаться под его натиском. – К счастью, почти все корабли успели взлететь и выйти на орбиту. Как только сработала пожарная тревога, сигнал автоматически был передан кораблям, бортовые компьютеры активировали автопилот и запустили программы экстренной эвакуации... Пострадало только два большегруза – те, что стояли в сервисном ангаре и оказались в эпицентре взрыва.

У Алана будто камень с души свалился. Узнать, что его "Лючия" уцелела, было огромным облегчением.

– Кто настолько безрассуден, что отважился подорвать космопорт? – прошелестел До-фа-соль.

– Баллоны с кислородом рванули. Видели бы вы, как здесь час назад полыхало! – орнитт выглядел растерянным и напуганным, но сейчас мужественно собирал все силы, чтобы, как говорится, "сохранить лицо". – Беготня, паника, крики, неразбериха полная... Неудивительно! Вы же наверняка знаете, что в мире-то творится. Я уж и сам было поверил, что нашу планету тоже... того. Но – хвала Всесильному – это не аннигиляция, – он суеверно провел рукой по губам и несколько раз энергично тряхнул кистью, словно смахивая невидимое нечто.

Алан тактично промолчал: он слишком хорошо понимал чувства своего коллеги, чтобы упрекнуть его в мнительности.