Война послезавтра - Василий Головачев

По Кубе погулять не получилось, ждали, что вот-вот удастся отправиться домой. Это «вот-вот» затянулось на сутки, и только ночью шестнадцатого июня «Ил-96» поднялся в небо и взял курс на Москву, сопровождаемый всё тем же «Белым лебедем» под командованием полковника Сидорова, с которым удалось познакомиться и даже подружиться. Парнем он оказался замечательным, открытым, весёлым и дружелюбным.

На аэродроме в Раменском группу ждал Семёнов, отвёз на мини-вэне в Королёв.

— Благодарю за службу, — сказал он. — Жаль, что поднялся шум, я подал рапорт о награждении, но его отклонили.

— Не ради наград служим, — осклабился Дохлый, успевший выспаться во время перелёта.

— Устраивайтесь, отдыхайте, завтра всех ждёт командующий.

— Устроит разнос? — поинтересовался Ширяев.

— Не думаю, — уклончиво ответил начальник управления.

Попрощались у общежития, и Афанасий отправился в свою временную служебную квартирку, вдруг ощутив лёгкость во всём теле, будто с плеч свалилась тонна груза. Наступило такое расслабление, что едва хватило сил принять душ и дотащиться до кровати. Сон упал могильной плитой…

А разбудил его звонок Олега.

Афанасий с трудом разлепил веки, посмотрел на часы: восемь с минутами, можно было поспать ещё часок.

— Чего тебе?

— Позвонил дядя Миша.

— Кто? — не понял Афанасий. — Какой дядя?

— Ходченков, дядя Дуни.

Сон как рукой сняло. В душе родилась тревога.

— Что у них произошло? Неужели Кырик вылечился и взялся за старое?

— Нет, в Судиславль снова приезжала полиция, вскрыла дом твоего деда, а потом забрала Дуню и уехала.

— С какого бодуна?! — изумился Афанасий.

— Уж не знаю с какого, но факт остаётся фактом. Дядя Миша попытался вступиться, прояснить ситуацию, но его и слушать не стали, да ещё пригрозили: вякнешь кому — сам загремишь на нары.

— Вот это да-а! Уже и наша родная полиция начала применять приёмы майдана.

— Надо что-то делать.

— Спасибо, что позвонил, займусь этим немедленно.

— Поедем туда вместе, если что.

— Если отпустят, — уточнил Афанасий, бросая телефон на кровать. Посидел, прокручивая в голове известие, вспоминая последнюю встречу с Дуней, окончательно пришёл в себя и начал собираться.

В девять часов он был в центре, нашёл начальника управления в аудитории для занятий с личным составом, дождался, когда Семёнов освободится, зашёл в комнату.

— Разрешите, товарищ полковник?

— А, Пахомов, заходи. Я ждал тебя к двенадцати.

— Мне надо срочно уехать.

Семёнов наморщил лоб, переставая собирать какие-то бумаги на длинном аудиторном столе, окинул фигуру Афанасия оценивающим взглядом.

— Это невозможно, полковник.

— На три дня, максимум на четыре. В счёт отпуска.

— Я же сказал — это невозможно. В двенадцать нас ждёт командующий, после обеда разберём инцидент в Бразилии, вечером поедем к министру. Завтра утром будем монтировать на борт «Ила» нейтрализатор твоего деда. Послезавтра испытаем.

— Мне надо!

— Нет!

Афанасий сжал зубы, достал удостоверение офицера ВГОР, припечатал к столешнице перед интерактивной доской.

— В таком случае считайте, что я уволен.

Семёнов потемнел.

— Полковник, ты что о себе возомнил?! Я сейчас вызову спецназ, тебя в бараний рог…

— Попробуйте, — перебил Семёнова Афанасий, растягивая губы в пренебрежительной усмешке. — Вы мои возможности знаете.

Начальник управления несколько мгновений не сводил с затвердевшего лица Пахомова угрожающего взгляда, потом расцепил сжатые челюсти. Проигрывать он умел.

— Спокойно, Афанасий Георгиевич, объясни, в чём дело.

Афанасий с трудом расслабился.

— Прошу прощения, Денис Самойлович, голова кругом. Позвонили из Судиславля, дом моего деда взломали, мою девушку увезли в неизвестном направлении.

— Кто? Подробней.

— Полиция. — Афанасий сжато рассказал Семёнову о событиях в Судиславле с приездом костромской полиции. — Получается, что они знали о разработках деда и приезжали не ради прогулки.

— Почему не сообщил раньше?

— Не придал значения, — виновато признался Афанасий.

Семёнов прошёлся перед доской, опустив голову, остановился боком к собеседнику.

— Не могу я тебя отпустить.

— Товарищ полковник!

— Не могу… официально… будешь выполнять моё поручение… официально. Два дня.

Афанасий просиял.

— Понял, я постараюсь…

— Два дня, Пахомов! Иначе полетят и твои, и мои погоны! Разберись и доложи. Если двадцатого утром я тебя не увижу…

— Понял, Денис Самойлович, буду на месте! Разрешите идти?

— Ступай.

Афанасий чётко развернулся, шагнул к двери и остановился.

— Мне бы в помощь Дохлого… виноват, сержанта Марина.

— Забирай.

— И Олега… майора Щедрина.

— Майор останется, он нужен мне здесь.

— Спасибо. — Афанасий снова повернулся и чуть ли не бегом покинул кабинет.

Вряд ли Семёнов догадывался, за что его благодарил подчинённый, зато у Афанасия был теперь повод заявить Олегу, что начальник управления его не отпустил. Да и помощник из него был липовый.

Дохлый отозвался не сразу, очевидно, снова спал:

— Да. Кто это?

— Сержант, ноги в руки и ко мне, жду через четверть часа.

— Выполняю.

Афанасий невольно улыбнулся в душе. За что он любил Марина и всецело доверял ему, так это за безоговорочное выполнение приказа: Дохлый ни при каких обстоятельствах не сомневался в правильности отдаваемых командиром распоряжений.

Пока сержант добирался из казармы в офицерское общежитие, Афанасий успел собрать необходимые для поездки в Судиславль вещи. Маузер деда он сунул в боковой карман сумки.

— Что случилось, командир? — спросил Марин, появляясь в прихожей.