Война с демонами. Книга 2. Копье Пустыни - Питер Бретт

Сердце Рожера замерло. Он взглянул на Лишу, нацепил маску жонглера, ни голосом, ни видом не выдавая своих чувств, и спросил:

– Ты не против, если твоя мать примет нас за любовников?

Лиша засмеялась:

– Я буду только рада. Большинство горожан тоже поверят. Лишь мы с тобой да Арлен будем знать, какая это глупость.

Для Рожера это было сродни пощечине, но его сердце снова начало биться, а Лиша благодаря маске ничего не заметила.

– Лучше не называй его так, – сменил тему Рожер.

– Арленом?

Рожер вздрогнул.

– Арлен, Арлен, Арлен! – засмеялась Лиша. – Рожер, это просто его имя. Я не собираюсь притворяться, будто он безымянный, каким бы загадочным ни пытался казаться.

– Пусть кажется, каким хочет. Аррик всегда говорил: не репетируй роль, которая не предназначена для чужих глаз, если не хочешь, чтобы тебя увидели. Достаточно сболтнуть всего раз, и его имя окажется у всех на устах.

– И что с того? – спросила Лиша. – Меченому в городе не по себе, потому что его сторонятся. Может, у Арлена дела пойдут на лад.

– Ты не знаешь его прошлого, – возразил Рожер. – Что, если кто-нибудь огорчится, когда его имя всплывет, или явится забрать должок? Лиша, я знаю, каково так жить. Меченый спас мне жизнь, и если он хочет сохранить свое имя в тайне, я забуду его, даже если мне придется задушить песню века.

– Нельзя забыть то, что знаешь, – заметила Лиша.

– Не у всех так много места на чердаке, как у тебя. – Рожер постучал себя по виску. – Некоторым приходится забывать старое и ненужное, чтобы хватило места для нового.

– Чепуха!

Рожер пожал плечами.

– В любом случае еще раз спасибо, – сказала Лиша. – Полно мужчин, которые готовы заслонить меня грудью от демонов, но никто не рвется защищать меня от матери.

– Даже Гаред Лесоруб?

Лиша фыркнула:

– Он ставленник моей матери. Гаред разрушил мою жизнь, но мать хочет, чтобы я простила его и рожала ему детей, как будто умение рубить демонов сделало его ценной добычей. Она беспринципная ведьма, которая манипулирует людьми и отравляет все вокруг.

– Пфф! Она не так уж и плоха. Надо просто понять ее, и на ней получится играть, как на скрипке.

– Ты ее недооцениваешь, – предостерегла Лиша. – Мужчины ничего не видят, ослепленные ее красотой. Ты мнишь себя неотразимым кавалером, но она соблазнит тебя, как соблазнила всех мужчин, обратив их против меня.

– Маревниковый бред! Можно подумать, Элону извергли сами Недра, чтобы разрушить твою жизнь.

– Просто ты ее плохо знаешь.

Рожер покачал головой:

– Аррик научил меня всему, что нужно знать о женщинах, и он говорил, что стареющих красоток вроде твоей матери совсем не сложно приручить. В молодости Элона всегда была в центре внимания и привыкла, что мир вращается вокруг нее. Вы с отцом ведете долгие беседы о метках, которые ей неинтересны, и она из кожи вон лезет, чтобы ее заметили. Сделай вид, будто не сводишь с нее глаз, и она растает.

Лиша посмотрела на него и хохотнула:

– Твой учитель ни подземника не знал о женщинах.

– Еще как знал, – возразил Рожер, – учитывая, как ловко он укладывал их в постель.

Лиша выгнула бровь:

– А сколько женщин уложил его подмастерье с помощью столь блистательных методов?

Рожер улыбнулся:

– Я не рассказываю байки о своих победах, но ставлю милнское солнце, что твоя мать не устоит.

– По рукам!

– И купец говорит Аррику: «Я заплатил, чтобы ты научил мою жену танцевать!» А безмятежный, как рассвет, Аррик смотрит на него и отвечает: «Я научил. Не моя вина, что она предпочитает танцевать лежа».

Элона расхохоталась, стуча кубком по столу и расплескивая вино. Рожер тоже рассмеялся, они чокнулись и выпили.

Лиша хмурилась, глядя с другого конца стола, где они с отцом беседовали. Она искренне не знала, чего больше страшится: выиграть спор или проиграть. Может, зря она его привела? Мало того что он рассказывает непристойные истории, так еще и поглядывает на грудь ее матери. Впрочем, вырез такой, что Рожера трудно винить.

Тарелки давно опустели. Эрни листал книгу, которую ему принесла Лиша. Глаза его казались крошечными за стеклышками очков в проволочной оправе, которые словно приросли к кончику носа. Наконец он хмыкнул, отложил книгу и указал на стопку переплетенных в кожу тетрадей, лежавшую перед Лишей.

– Успел сделать всего несколько штук. Ты заполняешь их быстрее, чем я переплетаю.

– Это все мои ученицы. – Лиша сняла чайник с огня. – Они снимают по три копии с каждой книги.

– Но у меня накопился всего один гримуар за всю жизнь, да и тот я заполнил не до конца. А ты уже сколько написала? Дюжину?

– Семнадцать, – ответила Лиша, – но это еще и демонология, к тому же я больше записываю за Меченым, чем пишу сама. Несколько книг ушло только на то, чтобы скопировать метки с его кожи.

– Вот как? – подняла взгляд Элона. – И много ты ее видела?

– Мама! – воскликнула Лиша.

– Создатель свидетель, я не осуждаю. Родить ребенка Избавителю не так уж и глупо, даже если на него не взглянешь без страха. Но лучше тебе поторопиться. Скоро эту честь будут оспаривать толпы молоденьких и плодовитых.

– Мама, он не Избавитель.

– А все думают иначе, – возразила Элона. – Даже Гаред почитает его.

– Ну конечно, Гаред Лесоруб всегда прав, – закатила глаза Лиша.

Рожер что-то прошептал на ухо Элоне, и она снова засмеялась и повернулась к нему. Лиша с облегчением вздохнула.

– Кстати, о Меченом, – заметил Эрни. – Какие у него планы? Смитт сказал, что от герцога прибыл очередной вестник с приглашением на аудиенцию, но Меченый опять куда-то пропал в почтовый день.

Лиша пожала плечами:

– Думаю, ему плевать и на аудиенцию, и на самого герцога. Он не считает себя подданным Райнбека.

– Пусть хорошенько поразмыслит, – посоветовал Эрни. – Лощина дает слишком мало дерева, и Райнбек начинает злиться. Нетрудно игнорировать вестников, пока дороги завалены снегом и герцог не может прислать войско, но весной он потребует объяснений и заверений в лояльности Лощины Избавителя.

– Лояльности кому? – поднял взгляд Рожер. – Если Меченый бросит вызов Райнбеку, Лощина в тот же миг встанет под его знамена.

– Верно, – согласился Эрни. – А может, и другие веси, если не половина самого Форта Энджирса. Гражданская война может начаться по одному слову Меченого – вот почему так важно, чтобы он объявил о своих намерениях до того, как Райнбек совершит что-нибудь опрометчивое.