Танки решают все! Битва за будущее - Константин Мзареулов

В бою, то есть очень скоро, не только техника решит исход, но в основном — умение командиров и бойцов. Часов еще не знал, как будет управлять частями и подразделениями новый комкор, насколько генерал усвоил новые законы войны, отличные от тех, которым его научил прежний опыт. Стефанчук встретил войну командиром танковой дивизии на Дальнем Востоке, в сентябре его соединение в составе двухсот БТ бросили на Ленинградское направление. Через месяц, оставшись без единого танка, но выбив противнику всего три десятка машин, генерал-майор Стефанчук был назначен командиром формирующейся танковой бригады. Однако на фронт он с этой частью не пошел, а был переведен в ГАБТУ и на командирскую должность вернулся меньше суток назад. Конечно, говорит он дельно, вроде бы понимает новую тактику, только весь его боевой опыт получен много лет назад…

Любознательного ростовчанина, как это часто случается в предчувствии боя, распирали другие вопросы, но время для разговоров подвернулось неподходящее. Когда танк, следуя кривизне дороги, обогнул плантацию фруктовых деревьев и выполз на открытую местность стали видны распускавшиеся далеко впереди цветки из огня, дыма и взметнувшегося грунта. Голову колонны атаковала авиация — хотелось надеяться, что вражеская, а не свои бомбят по ошибке.

Могучая ПВО корпуса — установленные на грузовиках счетверенные крупнокалиберные пулеметы — поливал небо трассирующими очередями, но самолеты продолжали кружить над дорогой. Уже тянулись к небу струи печально знакомого черного дыма — там горели выбрасывая пламя, подбитые бомбами танки и автомобили. Как назло, батарея автоматических зенитных пушек, полученных по ленд-лизу из заморских Американских Штатов, была придана бригаде «тридцатьчетверок» Сорокина, которая сейчас выдвигалась по параллельному шоссе в десятке километров от главных сил корпуса.

Еще одна стая пикировщиков «штука» вывалилась из облаков чуть левее и впереди участка дороги, занятого танками часовского полка. Пехотные десантники живо попрыгали с машин, спеша убежать в поле, подальше от нацеленных на шоссе бомб и пулеметов. Имелись пулеметы и у танкистов — на KB последних выпусков устанавливался ДШК калибра 12,7 мм. Увидев в небе характерные силуэты растопыривших неубираемые шасси «штук», Часов немедленно развернул турель в сторону налетающих пикировщиков и открыл огонь.

Описав вираж, самолеты зашли с хвоста колонны. Пулеметный обстрел их не слишком беспокоил: отбомбившись, «штуки» резко набрали высоту и начали заход в следующую атаку. Часов видел, как падают отделившиеся от пикировщиков бомбы. Когда ближайший самолет, теряя скорость, начал выходить из пике, майор послал длинную очередь в брюхо вражеской машины и немедленно нырнул в люк, прячась под броней. Буквально через секунду вокруг загрохотали взрывы.

Шум авиамоторов затих — то ли заглушённый моторами танков, то ли «штуки» действительно улетели. Выглянув из люка, Часов обнаружил, что пикирующие бомбардировщики маневрируют в отдалении, готовясь снова атаковать колонну танков, а впереди падает горящий самолет. «Одного хотя бы подбили, — радостно додумал Алексей. — Точно, моя очередь эту тварь укоротила…»

Второй заход у фрицев не получился, потому как наконец-то подоспели две пары советских истребителей. В небе завертелся бой, на поле один за другим упали «штука», наш истребитель, немецкий истребитель «мессер», еще одна «штука». После этого немцы дали деру за облака, а три сталинских сокола полетели крушить пикировщиков, утюживших передовые части корпуса.

Устроив перекличку, майор Часов установил, что прямых попаданий не было, и полк потерь не понес. Тем временем пехотинцы бегом возвращались к танкам, командиры матерно собирали свои подразделения, поторапливая замешкавшихся. После недолгой заминки полковая колонна снова двинулась на север.

Вскоре у обочин стали попадаться машины, которым не повезло в начале налета, когда немцы бомбили бригаду Ладейкина. Часов насчитал два горящих Т-50 и четыре разбитых грузовика. Еще нескольким легким танкам бомбами перебило траки гусениц, и теперь экипажи, молотя кувалдами, ремонтировали ходовые части.

После бомбежки на башне рядом с Часовым сидел гладко выбритый старшина лет пятидесяти. Положив под себя самозарядную винтовку, ветеран чертыхался, пытаясь отчистить с шинели влажную грязь. Пришлось, значит, старику поваляться под бомбами на мокром черноземе…

— Старшина, куда делся Озеров? — осведомился, забеспокоившись, Алексей.

— Живой наш лейтенант, — сообщил старик с характерным кубанским выговором. — Видел я, как он на другой танк садился.

— Хороший командир?

— Молодой больно…

— Это проходит, — Часов засмеялся.

Вздохнув, старшина вытащил из-под задницы свою СВТ и проговорил печально:

— В мирное время, бывает, проходит. А на войне как получится… Виноват, не доложился — старшина третьей роты Негуляев Георгий Александрович.

— Небось еще в Гражданскую повоевать пришлось Георгий Александрович?

— В германскую до фельдфебеля дослужился, — гордо похвастал Негуляев. — Ты, майор, как воевать собираешься? На немца-то плохо выходим — лоб в лоб…

Леха и сам понимал, что корпус катится прямым курсом в горнило встречного боя. Допускать такого безобразия Часов не собирался и прикидывал, как бы выйти во фланг вражеским танкистам. Слова ветерана были созвучны его мыслям, поэтому майору захотелось послушать старика — так сказать, голос народной мудрости.

— Думаете, в лоб выйдем? — переспросил он.

— Тут и думать нечего, — лениво проговорил Негуляев. — Дождь льет который час, земля раскисла. Немцу деваться некуда — он, как и мы, идет по этому самому шоссе. А ежели две колонны привязаны к одной дороге, то рано или поздно столкнутся. Прямо как в школьной задачке про двух пешеходов, которые из пунктов А и Б отправились навстречу друг дружке с разной скоростью… Так что обязательно встретимся в пункте В и пойдем волна на волну, как рыцари при Грюнвальде.

— Не будет, надеюсь, лобового столкновения, — заверил Алексей. — А вы, Георгий Александрович, хорошо в тактике разбираетесь. В Гражданскую наверняка взводом командовали, не меньше.

— Да уж, не полком…

Старшина вдруг пересел на заднюю часть башни и негромко заговорил с другими десантниками.

Мост через Случь прикрывали сразу две зенитные батареи, поэтому переправа уцелела, несмотря на частые налеты вражеских бомбардировщиков. Реку преодолели без осложнений — деревянный настил выдержал тяжесть машин, ни один танк не свалился в воду.

В пяти километрах за водной преградой занимали позицию на цепочке высот выброшенные вперед мотострелки и пушкари. Танкисты бригады Ладейкина и саперы, раздевшись по пояс, тоже работали лопатами, оборудуя окопы, пулеметные гнезда и траншеи. Уже дымили походные кухни: в котлах, судя по неподражаемому аромату, варилась перловая крупа.

Корпус разворачивался для обороны в редком перелеске, перед позицией тянулась километра на три полоса ровной местности, а дальше начинался лес погуще. Там исчезало за деревьями шоссе, по которому движутся вражеские войска.