Укрощение огня - Джон Ринго

Баст нарочито привлекала к себе внимание, и Рейчел чувствовала себя неловко, сама же Баст ничего не замечала.

– Нет, мы живем в Лесу, – ответила она. – Мы стараемся не менять естественного окружения, насколько это возможно. – Она вздохнула. – Здесь так много людей. Я уже много лет не бывала в человеческом городе, давным-давно не видела такого скопления народа.

– Я тоже, – призналась Рейчел.

– Некоторые вполне ничего, – заметила Баст. – Посмотри вон на тех, их двое, как раз для нас обеих!

Рейчел посмотрела в сторону, куда показывала Баст, и – рассмеялась.

– Не знаю того, что слева, но тот, что справа, это Герцер Геррик.

– Твой приятель? – спросила Баст и направилась к молодым людям. – Представишь меня?

– Баст!

– Извини, ты что, с ним встречаешься? – спросила Баст.

– Нет, не встречаюсь, – ответила Рейчел. – Просто…

– Отлично, значит, представишь меня ему, а себе можешь взять второго!

– А если я не хочу? – спросила Рейчел.

– Тебе больше нравятся девушки? – тут же спросила Баст. – Хм… давненько я не пробовала. А может, втроем?

– Баст!

– Ох, извини, принцесса-недотрога! – И эльфийка подмигнула. – Я и этот трюк знаю. Здорово срабатывает!

– Баст! – прошипела Рейчел, они почти подошли к молодым людям. – Веди себя прилично!

– Не просто прилично, милашка, а лучше всех!

– Привет, Рейчел, – поздоровался Герцер. Выглядел он неопрятно, словно не успел утром умыться. И еще как будто плохо спал ночью.

– Привет, Герцер. Это Баст, – сказала Рейчел.

Баст тем временем обошла вокруг Герцера и осмотрела его, как осматривают лошадь.

– Хм…

– Привет, Баст, – кивнул Герцер. – Рейчел, а это Майк. Вчера вечером я познакомился с ним и Кортни.

– Быстро сработано, – похвалила Баст. – Мне кажется, если ты будешь почище, ты понравишься мне гораздо больше, но, учитывая твою сноровку…

– Кортни и Майк…

– Встречаются, – закончил за него Майк и с одобрением посмотрел на Рейчел. – А ты…

– Извини, Майк, это Рейчел Горбани.

– Ах да, я о тебе наслышан. – Майк протянул руку. – Дочь Эдмунда Тальбота.

– Вот так всегда, – кисло проговорила Рейчел. – Как дела, Герцер?

– Когда человек сильно устал, то подстилка из грязи покажется ему пухом, – весело ответил юноша. – А на завтрак была маисовая каша. И все. Но все образуется. Мы собираемся принять участие в обучающей программе. А что будешь делать ты?

– У меня странное ощущение, будто из меня хотят сделать врача, – призналась Рейчел.

– Ну, это вполне логично, если вспомнить, кто такие твои мать и отец, – ответил Герцер. – А ты, Баст?

– Я здесь ненадолго. – Эльфийка снова оглядела Герцера с ног до головы. – Я знаю тут неподалеку один отличный ручеек, там как раз можно помыться. Пойдем вместе?

– БАСТ!

Герцер был потрясен, но попытался улыбнуться, стараясь при этом не смотреть на Рейчел.

– Хм… может, попозже?

– Ну да, у нас с Рейчел куча дел, – сразу же ответила Баст. – Сегодня после обеда, да?

– Хорошо. – Герцер не мог понять, подтрунивают над ним или нет.

– Значит, после обеда я буду ждать тебя у таверны, – уверенно сказала Баст. – Мыло я возьму с собой.

– О'кей, – беспечно ответил Герцер.

– До встречи. – Баст помахала рукой и повернулась в другую сторону, схватила Рейчел за руку и на прощание качнула бедрами.

– Куда теперь? – резко спросила Рейчел. – После того как ты поставила меня в такое неловкое положение?

– У второго парня вид был такой, будто и он не прочь выкупаться в ручейке, – философски заметила Баст. – А теперь я хочу осмотреться. Тут так много людей, а мне всегда нравилось наблюдать за людьми.

Рейчел вздохнула, она, словно большая баржа на маленьком буксире, следовала за эльфийкой. Направлялись они к границе лагеря, находившейся у самой Виа Апаллия.

На дороге действительно было много народу – нескончаемый поток самого разнообразного люда. Одни шли по дороге дальше: то ли в какие-то иные селения, то ли просто в лес; но большинство сворачивало в сторону городка. Если поток людей не прекратится, очень скоро Вороньей Мельнице грозит перенаселение.

– Как много народу! Одни сюда, другие идут дальше, – наконец подала голос Баст.

– Том вчера сказал мне, что на дороге есть сторожевой пост. Там людей предупреждают о правилах, действующих в Вороньей Мельнице.

– Какие еще правила? Никто ничего не говорил мне о правилах! – с ужасом воскликнула Баст. – Терпеть не могу правила.

– Я не заметила, – ответила Рейчел. – А правила совсем простые. Всем людям предоставляется пища и кров на три дня. После этого надо начинать работать. Можно включиться в обучающую программу, кое-кто так и делает. Тот, кто хочет остаться тут навсегда, должен знать законы Вороньей Мельницы и жить в соответствии с ними. Он должен защищать селение, платить налоги и все такое прочее. Но при этом ему дается и право голоса при решении важных вопросов. Три дня можно жить здесь и так, но после трех дней или принимай эти условия, или уходи.

– Хм… налоги… ненавижу налоги.

– Я не думаю, что тебя, Баст, заставят платить налоги.

Баст наслаждалась – она выглядывала в толпе самых смешных представителей рода человеческого и точно и метко описывала их. Вдруг она остановилась и откровенно принялась рассматривать одного странного человека. По людским понятиям, мужчина был очень стар, с седыми, коротко остриженными волосами. Одет он был в старые, поношенные кожаные доспехи, а на бедре у него висел короткий меч. За плечами болтался огромный кожаный рюкзак с прикрепленными к нему шестами, а на них висели еще сумки и узелки. Правой рукой мужчина держал большой деревянный щит с железным ободом, на щите был вырезан орел с распростертыми крыльями.

Расправив плечи, мужчина быстро и уверенно шагал по дороге. Дойдя до поворота на Воронью Мельницу, он решительно повернул к палатке по приему беженцев.

– Кто это такой? Похож на нескладно сделанного игрушечного солдатика, а может, он сажень проглотил? Наверное, ему очень больно.

– Ах, это реконструктор, – рассмеялась Рейчел. – Странно, что ты его не знаешь. Он столько лет дружит с моим отцом. Зовут его Майлз Резерфорд, но обычно все зовут его Ганни.

– Он не похож на всех этих ваших пиктов, викингов или рыцарей в блестящих доспехах.

– Нет, конечно, он начал вживаться в роль слишком давно, в начале индустриального периода.