Король Руси - Михаил Ланцов

–Хм. Но на основании чего его провозглашать Василевсом? Он ведь Рюрикович. А Зою Палеолог брать в жены не стал.

–Его ветвь дома Рюриковичей несет в себе кровь Константина Мономаха и Алексея Комнина. Этого достаточно. Мы можем воспользоваться его же словами о проклятье Палеологов. И «вспомнить» о старых династиях.

–И что конкретно ты предлагаешь?

Следующие пару часов они обсуждали детали, проговорим не только общую идею проекта, но и кто, где, чего и как станет делать. А уже на утро султан выпустил фирман, в котором провозглашал формулу, предложенную Мануилом. Что, дескать, султан стоит выше Василевса, раз, направляемый Всевышним, смог разгромить и полностью завоевать древнюю Империю. И что он провозглашал новую Империю, посвящая ее Аллаху, принимая на себя защиту веры и всех правоверных. То есть, смещал акцент конкуренции с уже почившей и завоеванной Византийской Империи к помирающему Халифату.

Мануил же, после переговоров, шел с едва заметной улыбкой на лице. Скорее даже усмешкой. Но ее мог бы разглядеть только очень внимательный человек.

–Как все прошло?– Спросил мужчина в черном, встав, при виде входящего патриарха.

–Как мы и планировали.

–Он согласился?

–Разумеется,– фыркнул Мануил и потер шею, где осталась царапина от кинжала. А потом поиграл желваками и очень остро глянул на собеседника. Если султан узнает, что задумал новый Патриарх Константинополя, то за жизнь его не дадут и медного пула. И за жизнь его сподвижников. Поэтому он сумел подавить в себе сиюминутное желание избавиться от этого свидетеля.

Симфония… опять все та-же симфония православия вступила в действие. Иерархи Константинопольского патриархата почувствовали «ветер перемен». Дескать, скоро придется прогибаться под другую власть и начали адаптироваться, закрутив новые интриги в традиционном византийском стиле.

Кроме того, там, в Москве, на площади у Кремля произошел инцидент, который взбудоражил и Афон, и прочих немногочисленных посвященных. Мануил тогда, двигаясь в церковь, куда его пригласил заглянуть Феофил для приватных переговоров, увидел нищего. Грязного и косматого. На шее грубая ниточка с простым деревянным крестом, связанным из двух палочек. Одежда рвань. Он сидел на паперти чуть в стороне от остальных побирушек и молчал.

Когда же Мануил вступил на крыльцо, он неожиданно подался вперед, схватился за полу одежды, заглянул в глаза и воскликнул на греческом:

–И войдут люди в Город!

–Что?!– Удивился Христоним.

–Люди в красном изгонят османов из Города^[102]!

После чего нищий отпустил полы одежды Мануила и отшатнулся от него, словно бы испугался. Грек задал несколько вопросов этому нищему. Но тот всем своим видом показывал, что ничего не разумеет. Сидит, глазами хлопает и ничего больше. Что подтвердили и остальные. Митрополит Феофил помог их опросить. С их слов – это несчастный прибился к ним совсем недавно. Откуда – молчит. Но малый не злобный. И окромя русского языка иных не ведает.

Когда же Феофил с Мануилом вошли в церковь, то переглянулись.

–Люди в красном?– Задумчиво переспросил грек.

Митрополит промолчал. Сам удивленный этими словами.

В это время за окном церкви появилась рота аркебузиров, куда-то идущая. Все как один одетая в красные гербовые накидки с золотым восставшим львом. От чего оба иерарха нервно перекрестились. И Мануил, и Феофил были продуктом своего времени, обладая рационально-мистическим мышлением. Поэтому восприняли эти слова очень серьезно. Тем более, что никаких сомнений и разночтений в их словах не имелось.

Нищего же после того более никто не видел. Во всяком случае Иоанн постарался, чтобы о его маленькой шутке никто не узнал.

Опасаясь заговоров он уже пару лет как пытался развивать собственную службу безопасности. Среди прочего в рамках ее развития он держал в Москве при всех крупных церквях по нищему, которые слушали что люди болтают. Разговоры ведь там разные бывают. За денежку малую и обещание хорошего устроения после нескольких лет работы все они старались. Поэтому, узнав от своих людей о прибытии греческого посланника король решил его немного разыграть и нужным образом настроить. Ну и, по возможности, закинуть камень раздора султану в штаны.