Алый Крик - Себастьян де Кастелл

Последнее святое место на Великой Храмовой дороге называлось Каструм Селестос, что означает «Замок Небожителей».

Очень типично для дароменцев: название было достаточно расплывчатым, чтобы охватить любых богов, которым местные жители захотят тут поклоняться.

Каструм Селестос безусловно был самым большим и величественным храмом на дороге паломников. Из рубиновых песков вздымались белые каменные колонны и центральная башня, увенчанная куполом. Настоящий дворец, построенный для самих богов.

Дароменцы, надо заметить, не слишком интересовались религией. Король Садриан, меж тем, настоял, чтобы этот последний храм был поистине великолепным. Причина проста: Каструм Селестос находился на границе между Семью Песками и оазисом Оатас Джен-Ксан – обиталищем повелителей магов народа джен-теп. Такой величественный храм, стоящий всего в пятнадцати милях от лучшего оазиса джен-теп, был монументальным оскорблением, с которым они ничего не могли поделать. В конце концов, это же не крепость и не военная база, а просто молитвенный дом, где мирные жители Семи Песков отправляют свои обряды.

Возле храма прежде располагалось большое поселение, поскольку вдоль границы протекала река. Здесь жили фермеры, пастухи и ремесленники. Даже школа была. Однако потом случилась трёхлетняя засуха, вынудившая всех жителей отправиться на восток.

Я задавалась вопросом: узнают ли когда-нибудь эти люди, что засуха оказалась самым большим везением в их жизни?

Впрочем, самые набожные из местных жителей решили остаться несмотря ни на что. Десять или двенадцать семей. Они всё выдержали, и боги, которым они молились, вознаградили их возвращением речной воды и обещанием лучшей жизни.

А потом в город приехала Пента Корвус.

– Они все мертвы? – спросила я.

Рози ждала меня за открытыми воротами храма. Она сидела на земле перед лестницей, скрестив ноги и закрыв глаза. Две каменные колонны возвышались по обе стороны от неё, и неподвижная Рози казалась просто ещё одной статуей мудрого и терпеливого бога.

Я подождала, но Рози ничего не ответила. Я сказала:

– Или ты опять оставила последнего человека мне? Кто на сей раз? Старик, умоляющий о быстрой смерти? Плачущий ребёнок, который не понимает, что с ним происходит? Может, девушка – наша ровесница? И когда я всажу в эту девушку клинок, то в её глазах увижу отражение собственной смерти?..

– Прости, – сказала она.

– Мне не нужны твои извинения. Где Бинто?

Рози снова замолчала. У меня возникло ощущение, что она уже сто раз прокрутила в голове все события, которые должны были произойти. Однако Рози не тянула время, она просто хотела провести эти несколько последних мгновений вместе, прежде чем всё пойдёт наперекосяк.

– Я собираюсь отдать мальчика Пенте, – сказала она наконец.

Та Фериус, которая покинула гору двенадцать дней назад, набросилась бы на Рози, схватила её за ворот и потребовала объяснить, как – как?! – она вообще могла о таком подумать? И как могла поверить, что я ей это позволю?

Та Фериус, которой я стала теперь, соображала гораздо лучше. Она несла с собой дисгармонию. В своей душе.

– Почему ты ждала меня, Рози? – спросила я.

План Пенты Корвус сработал именно так, как она и предполагала. С математической точностью Странница ослабила решимость Рози, на каждом шагу доказывая ей, что она не сможет победить. Теперь у нас осталось простое уравнение: либо отдать Бинто, чтобы Странница довела Алые Вирши до идеала и уничтожила джен-теп, либо наблюдать, как она выпустит на волю другие стихи – испорченные, но от того ещё более разрушительные и смертоносные для всех жителей континента.

Опять же: тейзан, которым я была всего несколько дней назад, поверила бы, что вместе мы сможем остановить Пенту. Теперь я, как и Рози, настолько отупела от зверств, которые видела и которые совершила сама, что не могла представить себе победу в такой битве.

– Значит, это Путь Семян? – спросила я. – Посади в своего врага зёрна разрушения и дождись, пока они прорастут, питаясь хозяином. В конце концов стебли прорвутся сквозь кожу, и распустятся холодные жестокие цветы.

– Твой поэтический дар лучше не стал.

– Почему ты здесь, Рози? Зачем было меня ждать? Ты могла просто отдать Бинто.

Она открыла глаза. Взгляд Рози был мягче, чем мне помнилось.

– Я хотела ещё раз увидеть тебя.

Лёгкое дрожание губ и неуверенность в голосе пробудили тлеющие угольки того, что было между нами. Того, что – пусть и недолго – казалось огромной возможностью. Там, в горах.

Однако сейчас мы в пустыне. Тлеющие угольки быстро угасли, потушенные моей арта превис. Я заметила, как напряжены мышцы Рози под её льняной одеждой. Она была натянута как струна и готова действовать. Готова к бою.

– Ты не стала бы рисковать, зная, что я могу появиться в любую минуту и вмешаться, – сказала я. – Даже после того как ты отдашь ей Бинто, я могу что-то предпринять.

Рози плавно, изящно поднялась на ноги. Я была изнеможена, мой рассудок распадался на части, и я сама себе казалась одеревеневшей и хрупкой, как женщина, состарившаяся раньше времени – с ломкими костями, которые только и ждут, чтобы треснуть, если она слишком резко дёрнется.

Рози, по-видимому, была сделана из более прочного материала.

– В тот момент, когда ты окажешься в пределах ста футов от Пенты, она бросит в тебя Алые Вирши и отправит бродить по миру, чтобы ты заразила всех, кого любишь. Не в силах остановиться, ты вернёшься на Тропу Бродячего Чертополоха. Дюррал Бурый станет твоей первой жертвой.

Рози выставила руки перед грудью, ладони раскрыты, ноги на ширине плеч – одна на несколько дюймов впереди другой, в боевой стойке.