Хозяйка перекрёстков - Владимир Василенко

– Понимаю. И что, не получилось найти другой кампании?

– А ты чем плох? Ты ведь такой милашка.

– Угу. А может, дело в том, что люди шарахаются от тебя, как от гуля?

– Уж лучше пусть боятся, чем в душу лезут, – мрачно проговорила она. – Ну, так пить-то будешь, нет?

– Я так понимаю, это не вино?

– Ха! Вино – для мягкозадых высокородных девиц. А вот эту отборную дрянь гонят в окрестностях Гангры из каких-то черных клубней. Воняет, конечно, зверски. Но отлично прочищает мозги.

Харул порылся под своим бесформенным балахоном и вытащил рог для питья. Чудовище, с которого он кода-то срезал этот рог, было размером с колгара. Но отнюдь не травоядным.

– Тебя явно что-то гложет, – проговорил он, спокойно осушив рог резко пахнущего пойла, по цвету соперничающего с чернилами. – Расскажешь?

Разбойница, снова сделав глоток, молча подняла лицо к небу, долго разглядывая многоцветное марево над горизонтом.

– Ты веришь в знаки, ведьмак?

– Вроде небесного огня? Это просто причудливая игра игниса.

– Да плевать мне на небесный огонь! И вообще на все эти дурные приметы, о которых болтают хему. Жизнь и без того дерьмова. Просто каждый день ожидай от неё какой-нибудь новой пакости – и не ошибёшься.

Она раздраженно мотнула головой, убирая с лица пряди неровно остриженных волос. Взглянула на собеседника зло, искоса, будто это он навязывал ей этот разговор. Но быстро успокоилась.

– Просто… – вздохнула она. – Я привыкла доверять своему чутью. Оно у меня своё, особенное, и редко меня подводило. Но сейчас… Оно будто рвёт меня на части.

Харул протянул рог за добавкой и, сделав глоток, выплеснул остатки в костер. Выпивка зашипела и полыхнула россыпью мелких алых сполохов.

– Думаю, твоё чутьё не подвело тебя. И всё ты сделала правильно. Просто до сих пор не можешь это признать.

Разбойница с подозрением покосилась на него.

– О чём это ты?

– Акамант рассказывал, как он заполучил тебя в команду Жнецов дома Мэй. Тебя должны были повесить по приговору пританея Хамунда…

– Ну да. И он меня выкупил.

– Что довольно странно. Тебя разыскивают власти нескольких анклавов по всему побережью. Но в Хамунде ненавидят больше всего.

– Сам же говорил – твой приятель умеет убеждать.

– Может быть. А ещё он давно засел поперёк горла у властей анклава. Куда больше, чем обычная воровка и убийца, которую всё равно рано или поздно изловят. Тут уже вопрос политический…

– Куда ты клонишь? – прищурилась Хестия.

– Акамант не смог бы вытащить тебя с виселицы, если бы члены пританея не позволили бы. Но почему они это сделали?

– Мне-то откуда знать?

– Может, потому, что они заключили с преступницей свой собственный договор? Поручили ей то, что она умеет делать лучше всего. Убийство.

Хестия промолчала и отвернулась, глядя в огонь. В руках её поблескивал небольшой, кривой, как птичий коготь, клинок, который то появлялся, то исчезал между пальцами, живя собственной жизнью.

Похоже, она уже и сама жалела, что затеяла этот разговор.

– Турнир Жатвы – лучшее время для того, чтобы избавиться от Акаманта, – спокойно продолжил Харул. – А сумасшедшая стерва, всегда работающая в одиночку – идеальный исполнитель. Ведь всем известно, что Акамант якшается со всяким сбродом. Неудивительно, если кто-то из его подельников однажды обернётся против него…

– Да заткнись ты уже! – не выдержала разбойница. – Если он обо всём знал, то почему же…

– Почему принял тебя? Ну, знаешь ли, смертников, готовых сунуться в Долину Багровой пасти под флагами Дома Мэй, не так уж много. Если бы у него было больше времени на подготовку – возможно, он нашёл кого-нибудь получше нас. Но он вынужден был работать с тем, что есть. В том числе с тобой.

– Даже зная, что я могу всадить ему кинжал в брюхо?

– Не ты – так кто-то другой. Он живёт с этой угрозой все последние годы.

– И про меня хотя бы был предупреждён… – понимающе кивнула она.

– Он не знал наверняка. Но предполагал. Поэтому я… приглядывал за тобой, пока мы были в Крепостях Дозора.

Хестия холодно усмехнулась.

– То-то ты за мной таскался повсюду. Думаешь, я не заметила? Я уж подумала, что ты ко мне неравнодушен.

Они снова надолго замолчали. Поленья успели прогореть, и Харул подбросил новых.

– И что дальше? – наконец, спросила она.

Ведьмак пожал плечами.

– Ты действительно помогла нам на турнире. Честно говоря, больше, чем я рассчитывал. Так что Акаманту ты ничего не должна. Но если ты решишь и дальше работать на Дом Мэй…

– Нет, – решительно мотнула головой Хестия.

– Почему?

– Ты всё верно сказал, ведьмак. В людских глазах я сумасшедшая кровожадная стерва, шастающая по Аксису в одиночку, как хищный гахар. Я всю жизнь одна, и никому не верю ни на йоту. И только поэтому до сих пор жива и на свободе.

– Однажды тебя уже поймали.

– Первый раз так прокололась. Впредь буду ещё осторожнее. А уж в Хамунд теперь точно ни ногой. Давно хотела на юг рвануть.

– И чего же ты так боишься?

– Ха! Боюсь? Я-то? – хищно ухмыльнулась разбойница.

– Ты, – спокойно ответил ведьмак. – Я наблюдал за тобой все эти дни. Тебя не испугали ни твари Скверны, ни обезумевшие от Красной порчи люди, ни Жнецы. Готов биться об заклад, тебя и виселица в Хамунде не особо-то пугала. Ты бы встретила смерть с усмешкой и бросала бы похабные шуточки в толпу.

– Виселицы-то чего бояться? Лёгкая смерть. Вот если бы я попалась в Орхамасе – меня бы бросили в бойцовскую яму на растерзание гахарам или ещё каким зверям. А в Гангре, говорят, жутко любят колесование. Сначала дробят булавой пальцы на руках, потом на ногах, потом колени…

– Можешь не объяснять, я знаю, что это такое. И не пытайся меня заболтать. Так от чего ты бежишь?

– Я тебе уже говорила, что ты зануда? – огрызнулась Хестия и снова припала к бурдюку – на этот раз надолго.

– Только не говори, что тебе нравится такая жизнь. Скитаться между анклавами в одиночку, перебиваясь случайными заработками. Без друзей, без близких. Без надежды что-то изменить.

– Как будто у тебя по-другому! Сдаётся мне, жизнь ведьмака не слаще жизни воровки. Тебя разве что на виселицу не тащат. Но зато каждый гуль может оказаться для тебя последним. Вот выпустит тебе какая-нибудь тварь кишки. Думаешь, кто-то о тебе хоть слезинку прольёт? Да вряд ли даже похоронят по-человечески.

– И об этом можешь не рассказывать. Я жил так долгие годы. Но в последнее время всё изменилось. С тех пор, как я познакомился с Акамантом.