Ковчег изгоев - Лариса Куницына

Они провели нас какими-то катакомбами длиной в несколько километров, по известным только им приметам выбирая путь среди запутанного лабиринта ходов. В конце пути мы вошли в высокую пещеру, в потолке которой были видны трещины. Сквозь них проникал дневной свет, и потому было светло и уютно. К этой пещере примыкали ещё две, следующие друг за другом. В них одна стена отсутствовала, и пол заканчивался резким обрывом, поэтому обе пещеры казались широкими террасами, выдолбленными в отвесной скале. Из этих пещер открывался вид на плоскую равнину внизу, на другом конце которой стоял странный город из каменных башен. Там были только башни, сложенные из тёмных валунов, копьями врезающиеся в жёлтое небо.

Я на мгновение задержалась, увидев этот странный пейзаж, а потом прошла за Таро в небольшой закуток дальней пещеры, где на лохматых звериных шкурах лежал бледный Мангуст. Верхняя оболочка его скафандра и куртка были сняты, а грудь туго забинтована серыми тряпками, на которых в трёх местах проступали кровавые пятна.

Увидев нас, он подался вперёд, и его глаза на какое-то время ожили.

— Командор, — прошептал он лихорадочно. — Тия… Она убила Тайса и пыталась убить меня. Она с этими людьми…

— Я знаю, — присаживаясь рядом, проговорила я.

Положив руку ему на плечо, я заставила его снова лечь, и он бессильно распластался на шкурах. Подсев к нему с другой стороны, Джулиан начал снимать повязку. Дакоста стоял в стороне, глядя на Мангуста остановившимся взглядом. Хотелось верить, что его потрясли слова раненого, а не его вид.

— Я подвёл вас… — прошелестел Мангуст, глядя на меня потускневшими глазами.

— Нет, — возразила я. — Мы беспокоились о вас и рады, что вы живы.

— На корабле всё в порядке?

Я поймала взгляд Джулиана и кивнула.

— Всё хорошо. Поберегите силы, они вам понадобятся.

Джулиан рывком снял повязку и открыл три зияющие обугленные раны. Дакоста тут же отошёл. Джулиан какое-то время напряжённо смотрел на раны.

— Плохи мои дела, доктор? — попытался улыбнуться Мангуст.

— Пока вы живы, надежда есть, — ответил тот, пододвигая ближе свою сумку. — Значит так, я обработаю раны и сделаю перевязку. А дальше, вам самому придётся бороться за свою жизнь.

— Это ничего… — прошептал он. — Я живучий…

Джулиан открыл сумку и посмотрел на меня.

— Я справлюсь сам.

Я вышла. Белый Волк присел рядом со своим другом на то место, откуда поднялась я, и взял его руку в свою.

Дакоста стоял на краю террасы, скрестив руки на груди, и мрачно смотрел на странный город вдали.

— Он не выживет, — произнёс он. — Удивительно, что он вообще ещё жив.

— Что предлагаете?

— Ничего, МакЛарен всё делает правильно. Врач не должен сдаваться, пока пациент жив… Чёрт, я не могу избавиться от мысли, что это моя вина.

Вряд ли он нуждался в утешении, поэтому я промолчала. Какое-то время я вглядывалась в город на другой стороне равнины, а потом увидела, что над ним в белёсой дымке кружат то ли огромные птицы, то ли похожие на них летательные аппараты.

— Что это за город? — спросила я, обернувшись.

К нам тут же подошёл Таро и встал рядом.

— Это и есть их гнездо. Оттуда выползает всё зло, и там умирает любое добро. Они называют его Бет, Врата Храма. Мы зовем его змеиным гнездом.

— Так кто же всё-таки они?