S-T-I-K-S. Шесть дней свободы - Аля Холодова

Лес стал редеть, когда мы начали отсчет третьей тысячи шагов. Широкий просвет впереди не мог не насторожить, пришлось сойти с дороги и дальше пробирались параллельно ей, стараясь укрываться за кустами.

То, что я поначалу приняла за широченное поле, оказалось сильно вытянутым озером или участком речного русла – точно понять с нашей позиции не получалось. На небольшом отдалении от берега стояли интересные домики, сделанные из бревен, – аккуратные, красивые, похожие на игрушечные. Между ними извивались дорожки из плитки, вдоль них там и сям виднелись цветы, растущие на маленьких, приподнятых клумбах.

Возле воды рядами тянулись шезлонги, также можно было разглядеть длинный причал, а возле него лодки и непонятные, несуразно выглядевшие штуковины – какие-то неизвестные мне плавательные средства. Чуть в сторонке, под самым лесом, располагалась посыпанная песком площадка, на ней стояли два легковых автомобиля, между ними можно было разглядеть россыпь костей и тряпья. Картина заурядная, именно так выглядит значительная часть тех, кто попал в Улей недавно, их останками в той или иной мере усеяны все стандартные кластеры. Начинающие зараженные атакуют тех, кто еще не переродился, сил у них на этой стадии маловато, когтей и клыков нет, разорвать тело на куски неспособны, просто грызут то, что пусть и с трудом, но поддается обычным человеческим зубам, не предназначенным для подобной диеты. Растащить скелет они тоже не могут, разве что какие-то мелочи иногда отрывают, вот и остается все в одном месте компактной зловонной грудой.

– Не похоже на деревню, – шепнула я.

– А это и не деревня, – тоже шепотом пояснила Ханна.

– Тогда что?

– Это место для отдыха.

– Как это?

– Блин, ну даже не знаю, как такой, вроде тебя, объяснить… Представь, что в этом месте, там, во внешних мирах, проводят профилактику трясучки.

– Разве во внешних мирах есть статическая лихорадка?

– Нет, конечно. Тут кое-что другое, в Улье такого не бывает – люди сюда приезжают из городов, чтобы просто побыть на природе. Они платят деньги здешним владельцам, живут в этих домиках, купаются, загорают, пьют алкоголь – в общем, радуются жизни.

– Эти уже не радуются.

– Ага, радости тут мало. Вон посмотри, с той стороны есть еще дорога, и она получше этой. Вот по ней люди и приезжали, и туда же, наверное, некоторые уехали, когда припекло. А может, и не уехали.

– Смотри. – Я указала на бревенчатый домик, стоявший особняком.

Все располагаются на открытых местах в одну линию вдоль берега, а этот сам по себе, укрылся среди сосенок подступающего слева леса. Так хитро стоит, что я не сразу его приметила.

Ханна все поняла без пояснений:

– Думаешь, в нем устроиться?

– Ну а почему бы и нет? Он тут самый большой, всем места хватит, и его сосенки прикрывают, хорошо рассмотреть можно только со стороны воды. Но на ней никого нет, а другой берег порос высоким тростником, он помешает оттуда разглядывать. Только надо осмотреться вначале, вдруг там нельзя жить.

– Элли, не торопись, мы тут не одни.

– Что?

– Посмотри на третий домик. Видишь? Сразу за ним тень на дорожке, очень похожа на человеческую и чуть-чуть шевелится.

– Может, это деревце подстриженное, они на некоторых клумбах растут.

– А почему оно шатается? Ветра почти нет.

– Давай по лесу обойдем и глянем с той стороны, оттуда лучше видно.

– Только чуть назад отступим, опушка дальше хорошо просматривается, как назло ни одного куста.

Ханна не ошиблась, мы и правда были здесь не одни. У стены третьего домика стояли две человеческие фигуры, но людьми их уже не назовешь. Понятно, что недавно это были нормальные мужчина и женщина, но с тех пор они сильно изменились и обзавелись дурными привычками.

Оба стояли в струнку, медленно покачиваясь с пяток на носки. У них это получалось так синхронно, что походило на уродливый парный танец. На мужчине сохранились омерзительно-грязные брюки и разодранная гавайская рубашка, покрытая нехорошо выглядевшими пятнами, женщина осталась в нижнем белье телесного цвета, ее левая рука была по локоть черной от запекшейся крови.