Выбор сталкера - Олег Бондарев

Вой Картуза разнесся по окрестностям, кровь хлынула из рассеченного лба. Костя вмиг оказался рядом с пошатнувшимся стариком и первым делом буквально выдрал пистолет из его руки, а потом мощным ударом в челюсть опрокинул ублюдка на землю. Не успел тот и глазом моргнуть, а Смычок уже уселся на него сверху и приставил пистолет к окровавленному лбу.

– Лучше не дергайся, – предостерег он, шумно дыша через рот.

Картуз послушно замер, скосив глаза на черный ствол.

– Какого хрена ты завелся? – спросил Костя.

Он по-прежнему старался не сболтнуть лишнего: несмотря на странную агрессию Картуза, выходить из роли было еще слишком рано.

– А сам будто не знаешь… – прохрипел «красный» сталкер.

Смычок несколько раз прокрутил в голове собственный вопрос про визиты старика в Боровой, не понимая, что заставило Картуза произнести фразу «Выходит, он тебе все рассказал…»? Какой такой «он»? И что рассказал?

Внезапная догадка поразила Костю. Сначала сталкер просто не мог в нее поверить. А потом осталось лишь желание нажимать на спусковой крючок до тех пор, пока не закончится обойма. Сдержался Смычок громадным усилием воли. Когда он заговорил вновь, голос его буквально звенел от гнева:

– Радоваться должен, что я тебя им не сдал.

Картуз скрипнул зубами, но теперь он уже ничего не мог поделать. Положение у него было безвыходное: ни вырваться, ни на помощь позвать. Смычок обложил со всех сторон: мало что пистолет отобрал и ко лбу приставил, так еще и уселся сверху.

А Костя взирал на него сверху вниз со все возрастающей ненавистью и ломал голову, как же стоит поступить с мерзавцем. Он уже понял, что Картуз имеет с таинственной лабораторией не меньше общего, чем Замятин. Скорей, даже больше, судя по его решительности и гонору. Оттого и понадобилось ему забирать контейнеры с Бердского кладбища не на обратном пути, а в самом начале путешествия – чтобы доставить сюда. Ну и вопрос Смычка про частые визиты в Боровой он воспринял как разоблачение – мол, я ведь все знаю, просто молчал, пока Рома с Денисом были живы. Будь у Картуза голова похолодней, он бы, возможно, себя не выдал, а в итоге получилось как в пословице про вора и горящую шапку.

Теперь ясно, почему старик так легко отправлял безопасников на верную смерть. Скорей всего, он с самого начала хотел остаться с Костей наедине, чтобы… что?

– Велика радость, – натянуто улыбнулся Картуз. Он пытался быть дерзким, но природная трусость так и лезла наружу – во взгляде, в подергивании губ, в общей дрожи, от которой пистолет в руке Смычка буквально ходил ходуном. – Не пойму только, если ты был в курсе с самого начала, зачем вообще сюда поперся?

«Не поперся бы, если б знал наперед, с какой сволочью отправят», – с грустью подумал Смычок. Несмотря на то что сейчас он вроде бы полностью контролировал ситуацию, на самом деле положение было незавидное. Допустим, не станет Костя стрелять. И что дальше? Тащить ублюдка обратно в Искитим? Или тут оставить? Проще тогда застрелить, чтобы точно не выбрался и не пожаловал в Институт с доносом – дескать, Смычок всех предал, оперативников убил, а его в Зоне помирать оставил. А застрелит если – чем это чревато? Вокруг – ни души. Да и тело в Зоне всегда можно спрятать…

От этих мыслей Косте стало по-настоящему тошно. Никогда прежде он не планировал грядущее убийство. Никогда не убивал другого сталкера. И сейчас пачкаться в крови омерзительного старика ему совсем не хотелось.

– Почему я еще жив? – требовательно спросил Костя.

– В каком смысле? – осторожно уточнил Картуз, облизав пересохшие губы.

– А какие тут могут быть смыслы? – раздраженно воскликнул Смычок. – Почему ты не угробил меня, как и Рому с Денисом? Зачем-то я тебе нужен. Вот только зачем?

Картуз молчал. Костя сжал губы и щелкнул затвором пистолета.

– Отвечай зачем, или я стреляю, – пообещал он.

– Второй контейнер, – нехотя проскрипел старик. – Мы ведь его так и не нашли…

Смычок хотел было спросить, что такого ценного находится в том треклятом втором контейнере, как вдруг услышал голоса, доносящиеся из глубины поселка. Понять, о чем говорили их обладатели, пока не представлялось возможным, но с каждой секундой речь становилась все отчетливей.

Чертыхнувшись, Костя велел:

– Лежи смирно, пока не скажу. Шевельнешься – стреляю без предупреждения.

Он уперся рукой Картузу в грудь и, несмотря на сдавленное старческое оханье, поднялся.

– Теперь вставай, – прошипел он, склонившись к «красному» сталкеру.

Чтобы ускорить старика, Костя упер пистолет ему в щеку, а левой рукой потянул Картуза за воротник.

– Давай, ну! – подгонял он спутника. – Живей!

А тот нарочно не спешил, видимо чуя, что приближаются его подельники. Хотя, как он мог понять, что это именно они? Наверное, просто знал, что никто иной по Боровому шастать не станет.

– Твою ж мать, – тихо выругался Смычок и, обняв старика за шею, потащил его к ближайшему домишке. Пистолет по-прежнему упирался в небритую щеку предателя, вынуждая того шагать вперед против воли.

Эх, еще бы в аномалию какую не угодить, думал Костя, подходя к воротам. Он на секунду разжал объятия и, ухватившись за ручку, потянул створку на себя.

Заперто.

Брови моментально взлетели на лоб.

Да кто вообще стал бы запирать эти ворота? Когда тебя вот-вот накроет катаклизм невиданных доселе масштабов, ты думаешь только о том, как бы поскорей свалить от него куда подальше. Закрывать двери на замок в таком случае станет или распоследний жадоба, или полный кретин.

По нелепому стечению обстоятельств, Смычка, видимо, угораздило сунуться во двор подобного субъекта.

– Эй! – услышал Костя за спиной.

Скрипя зубами, резко развернул старика, а сам вжался спиной в забор, чтобы никто не подкрался сзади. На дороге стояли двое парней гоповатого вида с автоматами в руках.

– Картуз, ты, что ли? – подал голос один из них, ушастый и короткостриженый брюнет, подслеповато сощурившись.

– Дай ответить, – промямлил старик: ствол пистолета здорово мешал ему говорить. – Не дави так сильно…

– Отпусти Картуза, мужик! – воскликнул второй, бородатый и отдаленно похожий на араба бандит. Этот говорил с кавказским акцентом и был на полголовы ниже напарника, но зато практически вдвое шире его в плечах.

– Пошел бы ты на хер… – прошипел Смычок еле слышно.

Понять, что эти бандиты тоже связаны с подпольной лабораторией, не составило труда: знают Картуза и разгуливают по Боровому с оружием в руках – значит, точно замешаны. Итого получается теперь трое против него одного. А ведь наверняка есть и другие, которые точно сбегутся на звуки выстрелов.

Смычок против воли нервно облизал пересохшие губы. Ситуация – все хуже и хуже. Единственная причина, по которой он до сих пор жив, – заложник в лице Картуза. Умрет «красный» сталкер, умрет и Смычок. Без вариантов.