Верлойн - Роман Папсуев

Верлойн вздохнул. Так и есть – приняли за самозванца. Упрекать в этом купцов не имело смысла – недоверчивость всегда свойственна осторожным людям. А купцы – это сверхосторожные люди. К тому же Верлойн сомневался, что сам бы поверил какому-то незнакомцу, закутанному в плащ, который вдруг объявил бы, что он – барон.

– Благодарю, – сказал Верлойн.

Один из купцов спросил:

– Вы владеете землями, мессир?

– Да, – неохотно ответил Верлойн. – Фолкские земли, недалеко от Гмиэра.

– О! Рядом со столицей королевства Карат, – понимающе закивал второй купец. – Какими судьбами вы очутились тут, так далеко от дома?

– Мне нужно в Гулэр.

– Дипломатическая миссия? – спросил другой купец, и в его голосе явно послышалась насмешка. Еще бы! Барон едет с официальным визитом в Гулэр без охраны, без слуг, один!

– Нет, – вздохнул Верлойн. – Я еду инкогнито.

– Разумеется. Мы заметили, – кивнул первый купец, убедившись, что перед ними самозванец и, возможно, сумасшедший (говорит, что едет инкогнито, а сам признался первым же встречным, что он – барон). – Мое имя Сагорл, а это – мой брат Пакар.

– Рад познакомиться. Вы направляетесь в Гулэр?

– Да, там скоро ярмарка, мы собирались выгодно продать наш товар. Кстати, мы совсем недавно были в Гмиэре, перед поездкой в Кулар. Прекрасный город, не правда ли?

Верлойн для поддержания разговора хотел было согласиться и спросить, что за товар они везут в Гулэр, но передумал – купцы и так ему не доверяют, а могут вообще заподозрить в разбойничьих замыслах. «А-а, все равно разговор был неудачным», – подумал Верлойн и сказал:

– Если не возражаете, я чуть отстану от вас. Мне надо поговорить с вашим телохранителем Канаром.

Купцы пожали плечами. Теперь они окончательно утвердились в мысли, что перед ними – самозванец. Какой барон предпочтет общество образованных купцов компании неграмотного телохранителя? На самом же деле Верлойн не собирался разговаривать с Канаром – он просто хотел побыть один и обдумать ситуацию, в которую попал. Поэтому он отстал от купцов, не спеша следуя рядом с одной из телег.

Караван направлялся в Гулэр, и это уже было хорошо. Верлойну не хотелось ехать одному, он уже привык к обществу. Правда, первый опыт общения с незнакомыми людьми закончился плачевно – Канар его чуть не зарубил, купцы приняли за самозванца.

Верлойн остро ощутил тоску по своим друзьям, которым не надо было доказывать, что он не разбойник и не сумасшедший. К тому же с ними можно было поговорить, а с этими купцами и говорить-то не о чем, как, впрочем, и с любым из этого каравана.

– О чем вы задумались, сударь? – внезапно прозвучал справа звонкий голосок.

Голос раздался так неожиданно, что Верлойн вздрогнул. Повернувшись, он увидел заговорившую с ним девушку. Она сидела на изящной черной кобыле. На плечи девушки был накинут темно-синий плащ, голову покрывал капюшон, а нижнюю часть лица скрывала вуаль. На барона смотрели большие голубые глаза с длинными ресницами, над которыми изогнулись черные соболиные брови. Из-под капюшона выбивалась челка, черная как смоль.

Верлойна зачаровали глаза девушки; он никак не мог понять, почему ее лицо скрыто вуалью – если оно было хотя бы вполовину так же прекрасно, как ее глаза, его следовало специально выставлять напоказ, а не скрывать.

Девушка, заметив, как Верлойн вздрогнул, засмеялась. Барону показалось, что зазвенели хрустальные колокольчики.

– Простите, – сказала она. – Я не хотела вас испугать.

Верлойн насупился, но, когда заговорил, голос его был более чем учтив.

– Простите, вы обращаетесь ко мне?

Едва договорив, Верлойн покраснел. Проклятие! Теперь и девушка решит, что он сумасшедший. С кем она ехала рядом? С ним. К кому еще она могла обращаться? К лошади, что ли? Девушка, однако, и виду не подала, что удивлена вопросом.

– Совершенно верно, – сказала она, – к вам. Я увидела, что вы загрустили, и решила узнать причину.

Верлойн нахмурился. У девушки дивный голос, она красива... Она немного напоминала барону Беллар, правда, у возлюбленной Верлойна глаза прозрачно-голубые, а не такие темные, как у незнакомки, да и волосы чуть светлее. Ах, Беллар, Беллар... Воспоминания о ней заставляли Верлойна избегать общества женщин все эти годы. Он был верен ей и в мыслях, и в делах, ни разу даже не взглянув на южных красавиц, не говоря уже о своих собственных служанках. Верлойн был верен ей прежде, он останется верен ей и сейчас.

Занятый своими мыслями, Верлойн совершенно забыл, о чем спросила его девушка. Она так и не дождалась ответа и вновь засмеялась своим удивительным смехом.

– Похоже, вы несколько смущены. Понимаю. Очевидно, у вас не принято, чтобы девушка первой начинала разговор, но, честно говоря, я очень плохо знакома с местными традициями.

– Я не из этих краев. – Верлойн очнулся от своих мыслей и решил из вежливости поддержать разговор.

Девушка оживилась, ее глаза заблестели.

– Правда? Удивительное совпадение. Я тоже здесь в первый раз. Меня часто зовут Эна. Это сокращенно от Лэнарда. А как ваше имя?

– Верлойн, – нехотя ответил барон. Про себя он, усмехнувшись, добавил: «Барон Фолкских лесов». Вслух, по вполне понятным причинам, произносить это не стал.

– Очень приятно, – весело сказала девушка. – Знаете ли, мне скучно ехать с этим караваном – совершенно не с кем поговорить.

Верлойн хотел сказать, что прекрасно ее понимает, но вместо этого произнес:

– Я думал, что вы путешествуете вместе с ними.

– Я их встретила совсем недавно.

Верлойн недоверчиво поглядел на Лэнарду.

– Вы хотите сказать, что путешествуете одна?

– Не верится, правда? – засмеялась девушка. – Честно говоря, у меня был телохранитель, но я от него убежала.

Верлойн ничего не понял и прямо об этом сказал.

– Понимаете, мой отец побоялся отпускать меня в путешествие одну и снарядил со мной телохранителя. Он славный рыцарь, но, увы, очень скучен. И я как-то ночью взяла, да и сбежала от него. Хотела бы я посмотреть на его лицо, когда он обнаружил, что меня нет!

Теперь барон засомневался в ясности своего собственного рассудка. Верлойн никак не мог понять, как девушка может путешествовать одна. И что же это были за причины, заставившие ее сбежать от телохранителя? То, что он был скучен, вряд ли могло служить достаточным основанием. Хотя...

– Должен сказать, что вы совершили легкомысленный поступок, – сказал Верлойн.

– Конечно, но, если бы вы знали, как трудно было мне выслушивать его наставления! «Эна, будь осторожна! Эна, смотри не упади – расшибешься! Эна, не слезай с лошади – тут могут быть волки!» Я не смогла этого вынести и, – девушка вновь засмеялась, – покинула своего рыцаря.