Империя храмов - Маркус Кас

Так не улыбаются, чтобы душевно поблагодарить. Чего я от этой семейки и не ждал уже. Так скалятся перед тем, как попросить о маааленьком одолжении.

— А не надо её спасать. Я спасибо хотел сказать, — мальчишка лучился счастьем, как кот перед миской сметаны.

— Ну тогда ладно, пожалуйста, — вернул я ему хитрую улыбку и развернулся, чтобы уйти.

— Постойте, брат, — тут же всполошился Мишута и сознался: — Бабушке помощь не нужна, но вот дядьке…

— Так, скажи сразу, сколько у тебя родственников?

— Дык никого почти не осталось, — шмыгнул он и начал искусно давить на жалость. — Папка с мамкой померли, одна бабушка, стааааренькая. Ну и дядька, но его она на порог не пускает, да и мне запрещает с ним водиться. Но я втихую иногда…

Ну артист, того и гляди сейчас заплачет. И куда только та озлобленная гордость подевалась? Вот и помогай людям просто так, на шею сядут тут же. Видимо что-то такое на моем лице отобразилось, что мальчишка перестал гримасничать, ещё разок шмыгнул носом и добавил:

— Дядька заплатит. Он богатей, из купцов.

С чего бы тогда им на кладбище жить? Нравится там, экология хорошая и место спокойное? Да, демоны с их взаимоотношениями. Я сложил руки на груди и сурово спросил:

— Что у дядьки твоего случилось? С места не сдвинусь, пока честно не расскажешь.

— Мара у них завелась, — неохотно ответил пацан.

Какая ещё шмара? Ох уж эта классификация обычных людей. Я продолжал стоять в той же позе, ожидая разъяснений.

— Ну эта, душит во сне. Женку его почти в могилу свела.

— А этот чего к храмовникам не идет?

Генетическое что ли у них это? Это аристократы за свои вызовы сами платили, обычно же всё оплачивала обитель и с простых людей денег не брали. Кто мог, сам приносил в виде пожертвований, не мог — и боги с ними. Церковь далеко не бедствовала.

Вот амулеты всякие охранные уже продавались за материальные блага, от самых простых до баснословных. Хотя я прикинул, что хороший амулет купить себе далеко не все могут. И что-то мне подсказывало, что суть проблемы в этом.

— Ну так это… — замялся парнишка и мельком глянул на высящийся вдалеке за воротами храм. — Они там в общем, сами пытались. Давайте дядька вам сам расскажет, а? — принялся умолять он. — Чеснслово, просто поговорите с ним хоть.

— Если этим не доверяешь, — я кивнул за спину. — Чего ко мне пришел?

— Так вы это, нам с бабушкой помогли. Святошам, ой простите, не сдали. Они же приезжали, забрали всех гулей, проверили погост то, а к нам даже не совались.

— Так, — раздраженно поморщился я. — Мишута, давай с тобой договоримся, по-мужски. Завязывай тарахтеть по-деревенски и не придуривайся. Не ври и ничего не утаивай. Прав ты, не сдал вас и не собираюсь. Но только если и ты хотя бы по-человечески будешь разговаривать.

Пусть пацан мелкий, тощий и оборванный, но по глазам видно, смышленый не по годам. Ну да с его образом жизни не удивительно. Уже не ребенок, так что и разговор взрослый должен быть. Пацана проняло. Осанка выпрямилась, лицо стало серьезным, дурацкая улыбочка исчезла. Ну как тот перевертыш, видят боги.

Мелкий демоненок почесал подбородок и изрек:

— Миха тогда я. А вы брат, хитрожопее остальных то.

— А ты не выражайся, Миха, успеешь ещё, — добавил я немного воспитательной работы, но довольно усмехнулся его преображению. — Ну так что там у дядьки твоего на самом деле?