Бетагемот - Питер Уоттс

Вот они собрались вокруг пузыря. Мечутся наподобие оглушенных рыбешек или просто висят неподвижно, ждут чего-то. Может, здесь все, кто выжил, может, больше в мире не осталось ни одного рифтера? Ужас окружает их тучей.

Может, и Грейс Нолан здесь. Кларк охватывает холод­ный очищающий гнев. С десяток человек оборачиваются на ее мысли, обращают к ней мертвые белые глаза.

— Что происходит? — жужжит Кларк. — Где она?

— Отвали, Лен, у нас сейчас дела поважнее.

Она не узнает голоса.

Кларк подплывает к нервному центру. Рифтеры раз­даются перед ней, и только шестеро загораживают путь. Гомес, Крамер, остальные слишком черны и далеки, что­бы опознать по мозговому излучению.

— Она внутри? — спрашивает Кларк.

— Сдай назад, — говорит Крамер, — здесь ты не ко­мандуешь.

— О, я никому не приказываю. Все в вашей воле. Можете убраться с дороги или попробовать меня оста­новить.

— Это Лени?

Голос Лабина доходит из воздушной среды.

— Да, — после короткой паузы жужжит Крамер. — Она здорово...

— Впустите ее, — говорит Лабин.

Здесь вечеринка для избранных, только по пригла­шениям. Кен Лабин, Джелейн Чен, Дмитрий Александр. Аврил Хопкинсон. И Грейс Нолан.

Кен даже не оборачивается, когда она выбирается из мокрой комнаты.

— Разберетесь потом. Сейчас нам нужна ты, Лен, и Грейс тоже. Попробуете вцепиться друг другу в глот­ки—я приму меры.

— Поняла, — ровно отвечает Нолан.

Кларк смотрит на нее и молчит.

— Так... — Лабин снова обращается к монитору, — Где вы были?

— Я почти уверен, что нас не видели, — говорит Чен. — Он был слишком занят своим участком, а кру­гового обзора у этой модели нет

Она дважды постукивает по экрану: изображение в центре замирает и приближается.

На нем нечто вроде обычного «кальмара», только с па­рой манипуляторов на переднем конце и без руля сзади. Какой-то зонд-автомат. Явно не здешний.

Хопкинсон сквозь зубы втягивает воздух.

— Вот, значит, как. Они нас нашли.

— Не обязательно, — возражает Чен, — На такой глу­бине дистанционное управление невозможно, особенно на такой местности. Он должен работать автоматически. Тот, кто его послал, не узнает о станции, пока аппарат не вернется на поверхность.

— Или пока тот не отправит отчет по расписанию.

Чен пожимает плечами:

— Океан велик и опасен. Не вернется — спишут на оползень ила или бракованный навигационный чип. Нас подозревать — никаких причин.

Хопкинсон качает головой.

— Никаких? А что этот зонд вообще здесь делает, если не нас ищет?

— Слишком уж поразительное получилось бы совпа­дение, — соглашается Александр.

Лабин стучит по экрану. Картинка отдаляется и про­должает прокручиваться с прежнего места. У нижнего края толпятся цифры и сокращения, сдвигаются и упол­зают по мере изменения телеметрии.

Зонд плывет в нескольких метрах от берега Невоз­можного озера, над самой поверхностью. Вытянув одну лапу, макает палец в галоклин и отдергивает, словно ис­пугавшись.

— Вы посмотрите, — говорит Нолан, — боится по­вышенной солености.

Маленький робот отползает еще на несколько метров и делает вторую попытку.

— Он ни разу вас не заметил? — спрашивает Лабин.

Александр качает головой:

— До сих пор не замечал. Был слишком занят обсле­дованием местности.

— Видеозапись есть? — спрашивает Нолан таким то­ном, будто в целом свете у нее никаких забот. Будто не живет в долг.

— Только несколько секунд от начала. Очень мутная вода, мало что видно. Слишком приближаться мы, по­нятно, не хотели.

— Однако сонарили регулярно, — отмечает Лабин.

Чен пожимает плечами.

— Выбрали из двух зол меньшее. Надо же как-то про­следить, чем он занимается. Все лучше, чем ему пока­зываться.

— А если он проведет триангуляцию по импульсам?

— Мы постоянно двигались. Импульсы посылали с широким разбросом. В худшем случае ему известно, что кто-то прощупывает водяной столб, а у нас там пара приспособлений в любом случае этим занимаются. — Чен тычет в экран, как будто оправдываясь. — Там все за­писано.

Лабин хмыкает.

— Ну вот, сейчас начнется, — говорит Александр. — Секунд через тридцать...

Зонд скрывается в дымке, направляясь, видимо, к од­ному из огоньков, отмечающих трассу по поверхности Невозможного. Прежде, чем он окончательно скрывается, вид загораживает темная масса — какой-то утес вторгает­ся на экран слева. На его поверхности не видно кругов света, хотя субмарина всего в нескольких метрах: Чен с Александром работают в темноте, прячась за локаль­ной телеметрией. Картинка на экране перекашивается и покачивается: субмарина обходит скалы — темная на темном, еле видная в смутном освещении, с черными обводами углов.

Александр склоняется вперед:

— Сейчас...

Свет справа впереди: дальний край выступа освеща­ется и становится похожим на осколки черного стекла. Субмарина сбавляет ход, продвигается дальше осторожно, выходит на свет...

И чуть не сталкивается с возвращающимся зондом. Два значка телеметрии вспыхивают красным и начина­ют мигать. Запись не сопровождается звуком, но Кларк представляет, как орет сирена в рубке. На мгновение зонд замирает: Кларк готова поклясться, что видит, как раскрываются диафрагмы стереокамер. Потом аппарат разворачивается — чтобы продолжить поиск или бежать как всем чертям — смотря по тому, сколько у него моз­гов.

Этого они уже не узнают, потому что снизу в поле зрение камеры выстреливает серая чернильная лента. Она ударяет зонд в середину корпуса, расплескивается и обви­вает его, словно эластичная паутина. Аппарат вырывается, но упругие волокнистые концы упорно притягивают его к субмарине.

Кларк впервые видит в действии стрельбу сетью. Выглядит довольно круто.

— Ну, вот, — говорит Александр, когда изображение замирает. — Повезло, что сеть не использовали раньше, на какую-нибудь из этих ваших чудовищных рыбин.

— И повезло, что я вообще догадалась выстрелить сетью, — добавляет Чен. — Кто бы мог подумать, что она так пригодится. — Нахмурившись, она добавляет: — Хотя интересно, что насторожило эту зверушку.

— Вы двигались, — напоминает ей Лабин.

— Да, естественно. Чтобы он не зафиксировал наш сонар.

— Он следовал на звук вашего мотора.

Доля самоуверенности слетает с Чен.

— Значит, он у нас, — говорит Кларк. — И сейчас?..