Боевой гимн - Уильям Форстен

Криво ухмыльнувшись, зулус поднял свой ятаган. Поезд медленно катился вдоль платформы. В окне диспетчерской возникло чье-то лицо. Кетсвана с Григорием спрыгнули с поезда на платформу и кинулись к двери. Ганс напряженно следил за ними. Кетсвана распахнул дверь и ворвался внутрь. Поезд миновал бревенчатое здание, и Ганс с винтовкой в руке соскочил на землю. Довольно улыбающийся Кетсвана уже спешил ему навстречу.

— Там был один бантаг. Дрых на посту. Он больше не проснется.

Из диспетчерской вышел Григорий, волоча за собой перепуганного стрелочника.

— Ты знаешь, кто мы такие? — по-бантагски спросил у него Ганс.

Не в силах вымолвить и слова, чин выпученными глазами пялился на него, одновременно косясь на огромного зулуса с ятаганом, с клинка которого падали капли крови.

— Если хочешь, присоединяйся к нам, только решай быстро.

Ганс повернул голову в сторону склада с дровами, где уже трудились с десяток грузчиков, перетаскивавших бревна в тендер. В это же время Алексей со своим помощником возились с трубой, ведущей от водонапорной башни, пытаясь соединить ее с заборной трубкой локомотива.

— Ганс!

Это был Григорий. Суздалец выглядел встревоженным.

— У нас новая проблема. Телеграфист только что сказал мне, что через час сюда прибудет поезд с запада.

Проклятье.

— Здесь уже известно о нашем побеге?

— Он говорит, они заметили, что телеграф не работает, но решили, что это обычное повреждение провода. Часовой-бантаг спал, и Кетсвана убил его.

— Здесь есть гарнизон?

— Около двух сотен воинов, — ответил Григорий, показывая на ряд юрт, видневшихся на невысоких холмах в ста ярдах к югу от железной дороги.

— Ганс, — окликнул его Кетсвана. Зулус поднял вверх ладонь, призывая к тишине, — Слушай.

Ганс остановился у хвоста поезда и посмотрел назад на восток. Он слышал только шелест высокой травы.

— Вот, — прошептал Кетсвана.

Ганс навострил уши, но все было по-прежнему тихо.

— Поезд! — ахнул Григорий. — Неужели вы не слышите?

Ганс покачал головой.

— Вот же, — повторил Кетсвана и вытянул руку. Ганс вгляделся в ночную тьму и вдруг увидел над горизонтом едва различимое в звездном свете облако дыма, в котором посверкивали огненные искры.

— Далеко они? — спросил Григорий.

— В трех, максимум четырех милях отсюда, — вздохнул Ганс.

«Мы знали, что за нами будет погоня, — подумал он. — Но чтобы так быстро?»

— У нас есть пять минут. Семь, если повезет. Гриша, скажи Алексею, чтобы они там поторапливались. Поищите инструменты в кабине паровоза и около склада и попробуйте продырявить цистерну с водой. Кетсвана, найди этого стрелочника, пусть переведет стрелку на боковую ветку и намертво заблокирует ее.

Помощники Ганса бегом кинулись выполнять его распоряжения. Сам Шудер направился обратно к паровозу, ненадолго задержавшись у дверей предпоследнего вагона, где его ожидала Тамира.

— Что с Эндрю?

— С ним все хорошо, — прошептала она, баюкая младенца на руках.

— У вас есть еда и питье?

— Но я думала, что воду мы раздобудем здесь.

Ганс отрицательно покачал головой и объяснил ей ситуацию.

Тамира обеспокоенно выглянула из открытых дверей. В этот момент машинист догонявшего их поезда выпустил пар, и над степью прозвучал протяжный скорбный гудок. Рельсы ощутимо завибрировали, и Ганс обеспокоенно поморщился. Он никак не мог понять, почему бантаги, находившиеся в юртах на холмах, до сих пор не подняли тревогу.

— Мы отправляемся через минуту! — прокричал Ганс. Он нежно погладил жену и побежал к голове состава. На крыше паровоза восседал Алексей, которому наконец удалось соединить трубу с заборной трубкой.

— А как же тот встречный поезд? — спросил машинист.

— Мы не можем здесь задерживаться. — Ганс развернул свою карту и внимательно ее изучил. — Вот, в двадцати милях отсюда есть объездной путь.

— Они будут там раньше нас, — возразил Григорий, подходя к Гансу.

— Здесь нам оставаться нельзя, — заявил Ганс. — Если этот подонок позади нас не полный кретин, он сбавит скорость, ожидая того, что мы заклиним стрелку. У них там вооруженные воины, а наши люди еще не готовы к бою. Нет, мы должны на полном ходу нестись к развилке и молиться о том, чтобы успеть туда раньше встречного поезда.

Настойчивый свист догонявшего их паровоза звучал уже совсем рядом, и Ганс разглядел передние огни бантагского локомотива и их отблески на рельсах.

Бригада, грузившая дрова, работала в бешеном темпе, тяжелые бревна со стуком ударялись о железные борта тендера.

— Яказг?

Из ночного мрака вынырнула огромная фигура, и, протирая заспанные глаза, к ним подошел бантаг.

Ганс скинул с плеча винтовку и направил ее на незваного гостя. Бантаг словно налетел на невидимую стену и начал медленно пятиться.

Палец Ганса лег на курок, но старый сержант сдержал себя. Стоит ему выстрелить, и весь гарнизон станции моментально окажется здесь. А если он отпустит этого бантага и тот, вопя о взбунтовавшемся скоте, помчится в свой лагерь, товарищи сочтут его крики пьяными бреднями, и беглецам удастся выиграть несколько драгоценных секунд.

Бантаг продолжал отступать, на его лице застыла гримаса ужаса.

Страх в глазах врага согрел душу Ганса, и он широко осклабился.

— Я дарю тебе жизнь, сволочь, — бросил Шудер. — Можешь рассказать об этом своим друзьям.

Отчаянно завопив, бантаг повернулся и бросился вверх по склону холма.

Тут же выкинув его из головы, Ганс обратился к машинисту:

— Леша, пора сваливать отсюда! Подавай сигнал!

Алексей спрыгнул обратно в свою кабину, дал три коротких гудка и снял рычаг с тормоза. Грузчики все еще забрасывали дрова в тендер.

Ганс с тревогой посмотрел на восток. Приближающийся поезд был всего в полумиле от них. Вдруг он сообразил, что забыл отдать приказ перерезать телеграфную линию, и начал было клясть себя на чем свет стоит, но увидел какого-то рабочего, сползавшего с ближайшего столба. Очевидно, Григорий успел обо всем подумать.

Задрожав, поезд дернулся вперед, и тут Ганс заметил бегущего по платформе Кетсвану.

— Мы повернули стрелку и повредили механизм! — торжествующе воскликнул зулус.

Ганс залез в кабину машиниста, Кетсвана последовал за ним. Раздался ружейный выстрел. Они увидели, как бантаги начали выбегать из своих юрт. Засвистели пули, и в первом вагоне кто-то закричал от боли.

Бантаги лавиной понеслись к поезду с холма, но меткие выстрелы десятка рабочих, умевших обращаться с оружием, скосили некоторых из них.