Особый район - Юрий Козловский

Когда он в первый раз заметил неладное в ее поведении? Не в тот ли день, когда в поселковую больницу пришел мокрый и обмороженный Бестужев, и Незванов случайно перехватил взгляд, брошенный на него Леной? Иван Петрович неплохо разбирался в женщинах, поэтому тот взгляд о многом ему сказал. Но тогда он не придал этому слишком большого значения, тем более что после этого Лена с Бестужевым практически не встречалась, разве только случайно, на улице. Вот только глаза у нее подозрительно вспыхивали, когда кто-нибудь говорил при ней об Артеме. Каждый раз Незванов еле сдерживался, сжимая кулаки и откладывая на потом серьезный разговор с женой, понимая, что без фактов любые обвинения будут выглядеть смешными. А оказаться в глупом положении было для него страшнее смерти.

Бестужеву он и вообще не мог ничего предъявить, зная, что с зимы тот ни разу не встречался с Леной. Когда Артем закрутил роман с Аней Кривошапкиной, что, конечно, не осталось тайной ни для кого на прииске, Незванову впору было бы радоваться, вот только не получалось, потому что, узнав про это, Лена прямо-таки почернела лицом. На осторожный вопрос, что с ней случилось, ответила, что плохо себя чувствует. А сейчас, когда Бестужев оказался между жизнью и смертью, она не отходила от него, оттеснив дежурную медсестру: делала уколы, ставила капельницы, кормила с ложечки, хотя это вовсе не входило в ее обязанности старшей сестры. И снова Незванов молчал, стиснув зубы, понимая, что, упрекнув ее в чем-то, будет выглядеть как последний дурак. Да, для поселка появление в нем Бестужева было несомненным благом, но лично для него…

Отношение Незванова к Артему было сложным. Его тянуло к этому человеку, он чувствовал, что мог бы сдружиться с ним, как не дружил ни с кем раньше. Если бы не Лена. И скорее всего Бестужев пошел бы навстречу, приняв дружескую руку, но, соблюдая субординацию, сам первых шагов не делал. Поэтому их отношения были немного натянутыми. В чьем-нибудь присутствии это не было заметно, но, оставшись наедине, оба чувствовали некоторую скованность и напряженность.

Лена, Лена! Ну чего тебе не хватает? Может быть, все из-за того, что за три года супружеской жизни она так и не забеременела, хотя очень хотела ребенка? И проверяться ездила в Москву, сказали, что у нее все нормально. А у него никак не получалось найти время, чтобы провериться самому. Да и, честно говоря, проверяться совсем не хотелось. Ну не мог он поверить, что это из-за него! А в глубине души понимал, что если это на самом деле так, то ему придется признать свою неполноценность, что стало бы для него непоправимым ударом.

Взглянув на часы, Незванов вздохнул, поднялся с бревна и пошел по тропинке вдоль берега, чтобы его не могли увидеть из больницы. На крыльце конторы топтался, поджидая директора, Иван Глагола. После памятного собрания ввели оплату за труд отпечатанными на цветном принтере бумажками с подписью директора, сразу прозванными в поселке «незванками», и Глагола сразу развил кипучую деятельность, отрабатывая свою немалую зарплату. Вот и сейчас он пришел к директору выбить еще несколько человек в бригаду косарей. Он хотел прошмыгнуть следом за Незвановым в кабинет, но в планы Ивана Петровича это не входило. Он притормозил посетителя на крыльце, выслушал его, пообещал сегодня же решить все вопросы и, отправив его, быстро взбежал на второй этаж.

Людочка откровенно скучала за столом, подперев подбородок кулачком. Пройдя мимо нее, Иван Петрович коротко бросил:

— Зайди!

Когда девушка, покачиваясь на высоких каблуках, вошла в кабинет, Незванов запер за ней дверь и, ничего не говоря, прижал ее к себе, правой рукой сминая упругую грудь.

— Ой, Иван Петрович, что это вы так неожиданно! — пискнула Людочка, но больше не смогла произнести ни слова, потому что Незванов залепил ей рот поцелуем и, подхватив на руки, отнес к дивану.

— Иван Петрович, — томно спросила Людочка, когда все закончилось. — Вы не бросите меня, когда разведетесь с Еленой Владимировной?

— Что-о? — от неожиданности он даже подпрыгнул на диване. — С чего ты взяла, что я собираюсь разводиться?

— Так весь поселок говорит, что Елена Владимировна на капитана заглядывается, сохнет по нему, и вы из-за этого сам не свой ходите. Я-то вас знаю, вряд ли вы будете долго это терпеть. Иван Петрович, скажите, я буду вам нужна, когда вы разведетесь?

— Ты в своем уме? — преодолев наконец оторопь, гневно произнес Незванов. — Это что получается, без меня меня развели?

— А что мне делать? — всхлипнула Людочка. — Мне ведь тоже нужно о будущем подумать! Годы ведь идут… Вон за мной участковый наш Вася Винокуров ухаживает, замуж зовет. Знаете, как он в меня влюбился!

«Дура! — подумал Иван Петрович. — Какая непроходимая дура! Нашла момент!» Понятно, что этот разговор был затеян не просто так, девушка давно готовилась к нему. Но по глупости выбрала для этого самое неподходящее время. Как всегда, после взрыва необузданной, но мимолетной страсти Незванов быстро остывал, и Людочка переставала казаться ему такой уж привлекательной, сразу становились заметны разные мелкие недостатки. Вот с Леной никогда так не было…

— Знаешь, что, — сказал он, глядя на девушку долгим тяжелым взглядом. — Иди-ка ты отдыхай, только телефон на меня переключи. И еще — иди замуж за Васю, за черта, за дьявола, только постарайся поменьше попадаться мне на глаза.

— А как же работа? — округлила глаза Людочка.

— Вот именно! Работа! Выходи-ка ты завтра на ферму. А то мне уже неудобно становится, что такая здоровая деваха в кабинете высиживает, бумажки перекладывает, в то время как вокруг рабочих рук не хватает. Даже главбух коров доит… А тут вместо тебя Тендрякова управится, Зоя Ивановна. У нее уже здоровья не хватает на ферме работать, а ты молодая, крепкая.

— Но как же… — глаза Людочки наполнились слезами.

— А вот так! — Незванов мягко взял ее за плечо и подвел к двери. — Все, разговор окончен!

Телефон зазвенел через полчаса. Все это время он просидел за столом, упершись невидящим взглядом в угол кабинета.

— Иван Петрович, — голос доктора в трубке звучал так, будто он только что пробежал стометровку. — Бестужев пришел в себя и чувствует себя хорошо!

— Так это же замечательно! — вырвавшись из тяжелых раздумий, обрадовался Незванов.

— Да, конечно! Но только перед этим он умер!

— Что ты несешь, доктор? — рассердился директор. — Ты там, случайно, спирта мензурку не хлебнул?

— А вот вы бы пришли сюда да проверили! — тоже повысил голос врач.

— Хорошо, буду через десять минут, — сказал Иван Петрович, запер за собой дверь приемной, ключи от которой Людочка, гордо задрав носик, бросила ему на стол, и вышел из конторы.

В поселке было тихо, только где-то на окраине лениво брехали собаки, звенели голоса резвящейся на детской площадке ребятни, да визжала бензопила на строительстве тепличного комплекса. Подножия сопок были покрыты пятнами цветущего иван-чая, похожего цветом на сирень. Незванов угрюмо вздохнул, возвращаясь к насущным делам. Раз цветет иван-чай, значит, лето близится к концу, а там уже недалеко и до первого снега, вслед за которым почти сразу придут морозы. А кормов запасли едва ли половину из нужного на зиму количества. Бригады косарей разошлись по всем окрестным распадкам, но местность там была изуродована горными работами, засыпана галечными отвалами, и трава в них росла только по склонам сопок, что сильно осложняло работу. Неужели так и не удастся пробиться на Иньяри с ее богатыми прибрежными лугами?