Молитва по ассасину - Роберт Ферриньо

Перед вечерним намазом

— Прошу прощения, офицер Хэнсон… — Дарвин осторожно извлек из кармана брюк полицейское удостоверение со значком. — Вильям Хэнсон. Мне нравится. Вильям. Настоящее американское имя, как бифштекс с картофелем. Приятно познакомиться. Готов поспорить, тебя часто называют Биллом. А как насчет Вилли? Мне так больше нравится. Вилли. Звучит дружелюбно, несколько невинно. Вилли, ты считаешь себя невинным? — Его смех эхом заметался по отделанной кафелем ванной. Он убрал значок в карман пиджака. — У таких людей, как я… не возникает иллюзий.

Правая рука Хэнсона медленно двинулась к торчащей из кобуры рукояти пистолета.

— Посмотрите на него, какой настойчивый блюститель порядка. — Дарвин вынул пистолет. Стандартный полицейский полуавтоматический пистолет, девять миллиметров, с персональным идентификатором. Оружие можно использовать, лишь приложив большой палец зарегистрированного владельца. В любых руках, кроме рук самого Хэнсона, он становился бесполезной игрушкой. Дарвин передернул затворную раму, извлек патрон из патронника и заглянул в ствол. — Ты хорошо заботишься о личном оружии, офицер. Как вижу, любишь разрывные пули. Вселяют чувство уверенности, да? Могу поспорить, ты ни разу не применял оружие во время исполнения служебных обязанностей. Я прав? Поверь мне, это все меняет.

Хэнсон застонал.

— Позволь помочь тебе. — Дарвин снова наклонился и вложил пистолет в руку полицейского. — Держи крепче.

Пальцы Хэнсона сжали рукоять. Он попытался поднять оружие, но оно сделалось слишком тяжелым для него.

— Не торопись. Наберись сил. Просто дыши. Ужасная ситуация: каждый вздох разрывает твои нежные розовые внутренние органы на части, но человек не может не дышать.

Лоб Хэнсона покрылся каплями пота. Одна из капель скатилась в глаз, заставив его заморгать.

Дарвин со странной нежностью промокнул лицо полицейского носовым платком.

— Не волнуйся. Я не собираюсь использовать тебя каким-нибудь непристойным образом. Гомосексуалисты, гетеросексуалы… человек сам делает выбор, колесо любви и желаний. — Он погладил Хэнсона по щеке. — Лично меня, честно говоря, не интересуют ни мужчины, ни женщины. Не вижу между ними разницы. Прелюбодеи и блудницы. Оставляю их тебе. — Он засмеялся. — Запомни, Вилли, отдаю тебе свою долю.

Хэнсон пошевелился и закричал от боли. Изо рта потекла кровь.

— Не шевелись. Замри, мой мальчик. Скоро ты умрешь, к чему торопиться? Давай еще немного поболтаем. Мне так редко удается поговорить с теми, кто со мной знаком… действительно знаком. Непризнанность терзает душу, но что я могу с этим поделать?

Хэнсон прикусил губу, пытаясь не потерять сознание.

— Вот молодец. — Дарвин проследил глазами за струйкой крови, уходящей в сливное отверстие ванны. — Я сделал это не ради твоего значка, если у тебя сложилось такое впечатление. Просто работа, которой я сейчас занимаюсь, поиски этого Раккима вызывают у меня разочарование. Я постоянно вынужден сдерживать себя… у меня болит голова. Я человек, нуждающийся в удовлетворении своих потребностей, а они у меня весьма значительны. Иногда просто ужасны. А мне не разрешают их удовлетворять. — Он улыбнулся. — Поэтому мне пришлось воспользоваться тобой. Надеюсь, ты не против?

Хэнсон снова напряг пальцы. Его голубые глаза уже мутнели, но он упрямо сжимал оружие.

— Я фидаин-ассасин. Ты должен гордиться тем, что погиб от моей руки. Мог попасть под автобус или умереть от кровоизлияния в мозг. Мог подавиться куском жесткого бифштекса или загнуться от аллергии на арахисовое масло. Вместо этого… ты оказался здесь. — Он постучал пальцами по передним зубам полицейского, словно играя на ксилофоне. — Если бы ты мог на мгновение забыть о боли и взглянуть на себя со стороны, то понял бы, что должен быть мне благодарен.

Хэнсон пытался сосредоточиться.

— Может быть, я прошу слишком многого. — Дарвин наблюдал, как молодой полицейский пытается поднять пистолет. Кровь образовала небольшой водоворот над сливным отверстием. — Так, все правильно, немного выше. Давай, у тебя получится. Нажми на курок, Вилли. Нажми. Нажми!

Оружие закачалось в руке. Упало на эмалированное дно. Хэнсон часто задышал.

— Досадно. — Дарвин хихикнул. — Добро пожаловать в мой мир. — Во внутреннем кармане его пиджака вдруг завибрировал «циклоп». Не поднимаясь с края ванны, он достал серебристый футляр и открыл крышку. — Ну и ну, ты только посмотри. — Усмехнувшись, он повернул плазменный экран к полицейскому. — Дом профессора Уоррик. В реальном времени. Изображение передает камера ночного наблюдения, поэтому заметен зеленоватый оттенок, но черты лица можно разглядеть. Это Сара Дуган стоит у двери. В очень элегантной чадре, должен заметить. Такая одежда лишь подчеркивает ее красоту, тебе не кажется? Привет, Сара. Поздоровайся с Сарой, Вилли. Не хочешь?

Хэнсон отвел взгляд.

— Зачем ты вернулась туда? Оставила что-то очень важное? — Дарвин ткнул пальцем в экран. — Смотри, она сморщила нос от запаха. Трупы давно вынесли, а аромат сохранился. — Сара поднялась по лестнице и пропала из зоны видения. Он переключился на камеру в гостиной. Диван, пропитанный уже высохшей кровью, с которого убрали тела, почему-то вызвал у него чувство печали, словно оплывшие свечи после шумного праздника. Дарвин перевел взгляд на молодого красивого полицейского.