Последний реанорец. Том VIII - Вел Павлов

Вот только сам парень то и дело на долю секунды отводил взгляд от сражения и внимательно смотрел в сторону на до невозможности мрачного отца, который тщательно наблюдал за происходящим.

И похожая ситуация сейчас происходила не только у главных врат, но и по всем ложам и трибунам. Власть имущие не стали исключением.

* * *

Оживлённые беседы и обсуждения правителей и правительниц шли еще до начала боя. Подавляющее большинство людей, так или иначе знали, чем закончится данное противостояние. Тем не менее, с каждой пройденной секундой пересуды становились всё тише, а количество мужчин и женщин, оказавшихся напротив наблюдательных окон лишь росло. Но не прошло и минуты как всё стихло. Взгляды сильных мира сего были прикованы к происходящему на арене.

Молодой имперский князь не только смог противостоять неистовому натиску Габсбурга, но и весьма успешно контратаковал, однако в следующий миг произошло то, что встревожило и взбудоражило всех присутствующих.

Облик Палача Империи начал кардинально изменяться под цепкими взорами владык и владычиц, сила алой молнии начала выходить за все разумные рамки, а Балинт Австрийский стал отступать.

‒ Это еще что так…

Однако договорить дёрнувшийся и встревоженный увиденным император Индии не успел, потому как считающийся самым эмоциональным из правителей протяжно поперхнулся, затем громко закашлялся, вино гейзером покинуло его рот и оказалось на одном из смотровых стёкол, наряду с этим брови его взлетели вверх, а глаза готовы были вывалиться из орбит и резко вскочив с кресла, тот плотно прижался к окну.

Многие из присутствующих успели смерить императора Цин потаённо презрительными взглядами, но ему уже на всё было плевать. Потому как рядом с ним, также резко на ногах оказался и самодержец Всероссийский.

‒ Поглоти мои чресла Катаклизм!!! Е-единение… ‒ вдруг прошептал взволновано Гуань-ди, а сердце его учащенно забилось. ‒ Е-единение со стихией… Быть не может! ‒ будто мантру шептал китаец, а после с ошарашенным видом взглянул на непроницаемого Романова. ‒ Всеволод, ‒ внезапно сбивчиво зашептал правитель, не обращая внимания на полнейшую тишину в зале и на шокированные лица присутствующих. ‒ Если парень сотворит сейчас чудо и зарежет Балинта, то я… то я… плачу за него любые деньги! Любые! Думаю, мы договоримся с тобой! Почему ты не сказал, что он может пользоваться единением? Это совсем не по-дружески! ‒ делано возмутился тот.

В то же время сам император Российской Империи оставался всё таким же бесстрастным, и лишь слабая улыбка на его устах говорила о том, что мужчина сейчас был доволен.

‒ Всеволод, имей в виду, ‒ невольно подал тихий голос Амрит, с улыбкой поднимая бровь. ‒ Я тоже не прочь, в случае чего…

‒ Боюсь, друзья мои, ‒ усмехнулся довольно Романов, переглянувшись со своей озадаченной женой. ‒ Такое невозможно.

Одни за другим короли и королевы, императоры и императрицы поднимались со своих мест и оказывались у самых границ стекла, но некоторые шли дальше и, набросив на себя пологи тишины уже о чем-то оживлённо беседовали между собой.

‒ ГУАНЬ-ДИ!!! ‒ вдруг раздался яростный рёв Габсбурга, который накалил и без того напряженную обстановку до предела. ‒ Мне сейчас показалась или ты посмел оскорбить моего сына?! И что с того, что пацан умеет обращаться к единению? Это еще ничего не решает! Сражение не окончено…

‒ И что с того, что я посмел оскорбить твоего сына? ‒ со сталью в голосе прошипел холодно император Цинской Империи, возвращая тому фразу. ‒ Войну мне из-за этого объявишь? Или на хольмганг вызовешь? Ты мне бросишь вызов? Или может быть какому-нибудь столпу архимагистру из моей империи? Веймину, может? Он как раз знаком с Захаром. Ну, так давай! А если нет, то завязывай уже лицемерить здесь, Рудольф, ты не у себя дома! Лучше моли Катаклизм и всех известных богов о том, чтобы твой сын остался жив! Потому как мне кажется, кроме него у тебя наследников более нет!

* * *

Пиршество алой молнии Реанора…

Истребление алой молнии Реанора…

Всё живое и враждебное обратится пеплом и кровью.

И в заключение…

Рассвет династии…

Оба резерва мгновенно ухнули куда-то вниз. Расход был катастрофический, а крупицы эфира полностью истаяли где-то внутри меня, так и не добравшись до очага.

Сейчас я не видел своего лица, я не видел своего тела, для меня в данную секунду более не существовало ничего. Ни боли, ни жалости, ни здравомыслия. Не было никаких чувств, не было эмоций. Реанорский транс и сущность Жнеца Бездны без остатка поглотили Зеантара, сына Айлы и Флараса, оставляя после себя жестокого убийцу и безжалостного деспота.

И прямо сейчас, чтобы утолить свою жажду, мне нужна была жизнь вшивого смертника и кровь. Кровь глупца, который дерзнул встать на пути у Линчевателя Мерраввина. Кровь и смерть.

Сноп игл кровавой молнии Реанора…

Тело со страшной, точнее молниеносной скоростью перемещалось по полю битвы, попутно с этим уничтожая надоедливые силуэты Габсбурга, распыляя десятки стихийных игл за раз и пытаясь отыскать того самого. Настоящего.

Туманные лоскуты в данный момент походили на смертельный град или же нескончаемый водопад. Правда, большая часть вражеского арсенала уходила в молоко. С рассветом династии шутки оказались плохи, но некоторые, так или иначе достигали цели и наносили ощутимый урон телу, тем самым оставляя кровоточащие глубокие раны на руках, ногах, спине. Однако сейчас боли не было, всё отошло на второй план. Да и по большому счету в какой-то степени я добровольно на них нарывался, истребляя одного, либо другого клона и продолжая преследовать мастерски скрывающийся оригинал.

Вот только весьма скоро арсенал Австрийского начал меняться и тот по-прежнему ускользал от меня в самый последний момент, оставляя после себя обманку. Я сеял смерть сотням его копий, но им на смену приходили тысячи.

Сизое марево преобразовывалось на глазах. Обрывки тумана начали преобразовываться в бритвенно острые обломки, клинки, копья, стрелы. Порой становилось тяжело дышать от их напора даже под действием рассвета.

Причем в данном случае мне даже не могли помочь все мои сильные реанорские стороны. Транс хоть и давал частичную неуязвимость, но глушил большую часть обострённых чувств. К тому же и сам Балинт кое-чего стоил, но затем в одно из мгновений сумасшедший план образовался в голове сам по себе.

Плащ алой молнии Реанора…

Пагуба дома Нор-Ата… Рассекающий вал…

Цепная молния Реанора…

Тело моментально покрылось защитой, цепная россыпь молний создала безопасное пространство и техника рассвета резко прекратила своё действие, а вал с неистовой силой вновь на несколько секунд расчистил близлежащую округу от полчищ врагов. Но арсенал Габсбурга был воистину огромен. Потому как стоило мне остановиться, как лавина опасной и чужеродной магии вновь накрыла меня с головой и смертельный танец с множеством его копий вновь продолжился.