Магия ответа - Александр Изотов

Прихватив под ногами обломок кирпича с довольно острым краем, я пробежался вдоль здания, как раз параллельно таверне. Притормозил у угла, приготовившись встретить ударом потенциальную угрозу.

Никого…

Выглянул, оценивая обстановку. Узкий закоулок не давал всё рассмотреть, но возле таверны вроде бы лежит без движения тот пухляш-безлунный. Лошади рядом с ним нет, как и диверсанта.

Раздались громкое ржание и бодрый женский крик. Эвелина?!

Ну да, появилась запряжённая повозка, которая чуть не прокатилась по телу пухляша. Она пронеслась, обогнув таверну, и на ней мелькнула стоящая чернолунница — она стегала вожжами лошадь, прикрикивая.

Куда Эвелина понеслась, мне видно не было — повозка исчезла за углом. Но кажется, за ней погналась ещё карета. Уж не полиция ли?

Я перебежал за следующий угол и быстрым шагом направился дальше, удаляясь в сторону каменной половины Межедара. Что-то подсказывало мне, что лучше затеряться в городе, чем пускаться обратно в поля.

— Стоять! — голос сзади раздался одновременно с сигналом моей интуиции.

Я резко присел, развернулся, и с ходу метнул осколок кирпича. Это был… полицейский?!

Отлетела синяя форменная фуражка, когда камень рассыпался об его лоб. Вылетела деревянная дубинка из руки, и «лис» просто завалился. Кажется, это обычный Безлунный.

Значит, мне не показалось, и за чернолунницей действительно погнались местные стражи порядка. Даже удивительно, что они есть в этой Межедарской дыре.

Я думал подобрать дубинку «лиса», но тут послышались шаги и разговоры из закоулка.

Развернувшись, я побежал трусцой, стараясь выискать под ногами ещё кирпичи. Как назло, теперь тут валялось только тряпьё да трухлявые ящики. До меня дошло, что строения, вдоль которых я двигаюсь, все как один из дерева, и это чудо, что мне удалось ранее найти обломок кирпича.

— Твою псину, — вырвалось у меня от досады.

Так, впереди следующий угол. И тоже никого…

Погоня «лисов» за мной что-то не спешила, но их я особо не боялся. А вот затаившийся Вячеслав заставлял нервничать.

Диверсант умён, не стал кидаться за мной сломя голову. Может, конечно, я просто его серьёзно ранил, но недооценивать противника — самая большая глупость.

Я спонтанно решил свернуть, чтобы удалиться от таверны. Подобрав обломок доски, который не очень-то и удобно лежал в руках, я прошёл закоулок и вышел на узкой замызганной улочке.

Здесь наверняка не проедет карета, и даже всаднику будет трудно развернуться — всё просто засрано кучами мусора. Стены сгнивших домов обвалились, и многие здания просели так, что крыша была на уровне моей головы. Поэтому мусорные горы в некоторых местах просто переваливались через бараки.

Ну, местные женщины явно пытались героически придать всему этому бардаку вид уютного посёлка — то тут, то там колыхались грязные полотнища, закрывающие входы и провалы.

Посреди этого играли никогда не мытые детишки, бродили местные аборигены бомжеватого вида. Настроены некоторые были весьма агрессивно — несмотря на мою чумазость, выглядел я для них просто аристократом.

Сразу двое ближайших двинулись ко мне, один протянул руку:

— Плата!

Уж лучше бы на меня пахнуло грязной псионикой, чем этим перегаром, смешанным с запахом давно не чищенных зубов…

Я даже не стал останавливаться, обрушив парламентёру доску на голову. Деревяшка рассыпалась в трухлю, а бродяга осел на колени и шлёпнулся лицом вперёд, раскинув руки.

Падение товарища не произвело никакого впечатления на второго, тоже протянувшего руку.

— Пвата жа пвоход, — прошамкал тот, пытаясь сфокусировать укуренные глаза на мне.

Его я просто оттолкнул ладонью, и торчок, натужно крякнув, куклой отлетел на пару метров, воткнувшись в груду вонючего гнилья. Выглядело это со стороны, будто я слегка подвинул беднягу, а его отнесло, словно от удара током.

Да, для наблюдателя это просто толчок ладонью. Но только в нём есть секрет, который разглядит не каждый. Сила удара выходит из ног — носочки сдвигаются, бёдра подкручивают таз, и дальше в дело вступает спина. Она толкает в свою очередь плечо, чуть добавляем скорости предплечьем…

Сложи скорость всех этих движений, умножь на массу, и в конце получится ощутимый результат. Единственное, такой приём не из каждой стойки проведёшь.

Массы у меня, конечно, было немного, но удар произвёл впечатление на ещё двоих бродяг, появившихся впереди. Они постояли, задумавшись, а потом так же исчезли за кучами мусора.

— Вот так-то, Вася, — улыбнулся я, понимая, что тело слушается всё лучше и лучше.

Эх, в этот удар бы ещё поток псионики добавить. Эффект будет в разы лучше, и этот бедолага в куче мусора не стал бы ворочаться сразу, а ещё денёк полежал бы.

Первый заметный успех в овладении этим телом у меня был после тренировки с учителем красногорской «бузы» в Маловратской академии. А сейчас это явно последствия занятий с Альбертом Перовским…

Получалось, многочисленные стычки и драки влияли не так сильно, как обычные и спокойные занятия. Над этим стоило подумать.

— Нам срочно нужно найти ещё преподавателя, — ворчал я, быстрым шагом лавируя между хламом и грубо распихивая вялых торчков.

Едва переставляя ноги, они колыхались посреди мусорных волн, мало чем отличаясь от растений. А другие местные жители, ещё сохранившие рассудок, пока что не особо высовывались.

Мной стали живо интересоваться дети. Грязные мальчишки вырастали на вершинах мусорных гор, на крышах низких построек — они жадными до приключений глазами таращились на дерзкого гостя.

Надеяться, что на меня больше не нападут, было глупо, ведь здесь обитали не только обкуренные «овощи».

— Да грёбанный… — я едва успел отскочить, когда один из торчков в лохмотьях неожиданно ринулся в атаку.

Сверкнуло лезвие, «овощ» оказался довольно юрким. Только неумелым — явно привык резать исподтишка, нападая на обычных людей.

Он хотел свалить меня на землю и там уже добить, поэтому ринулся всем весом.

Шаг в сторону, перехват вооружённой руки… Если бы не реакция, валяться бы мне с ножом в груди. Хотя урод, прежде чем упасть со сломанной челюстью, всё же порезал мне ткань под мышкой.

Я резво потёр ушибленный локоть, потом покрутил в ладони тусклый нож с обломанным кончиком. Окислившееся лезвие сантиметров десять в длину, ручка обмотана засаленным шнурком грязно-красного цвета, с запахом давно засохшей крови.

— Спасибо, — козырнул я мычащему неудачнику, а потом пинком по лицу отправил его в обморок.

Что-то я слишком сердобольный стал. Вот уж точно на клинке не его кровь, и своих жертв он навряд ли жалел…