Порог - Сергей Лукьяненко

Титановый волновод диаметром был чуть меньше тридцати чи, а вот длиной превышал сто сорок глан. При этом он трижды обвивал корпус генератора, был изнутри покрыт тонким слоем серебра и имел двенадцать отводов в резонирующие полости, закрытые прочными, но хрупкими керамическими мембранами.

В общем — запускать внутрь кибера или дрона было очень плохой идеей. Результатом скорее всего стала бы необходимость полной разборки, дефектоскопии и повторной полировки внутреннего канала.

Анге сидела у входного отверстия волновода и прислушивалась. В волноводе шелестело, пыхтело и временами грязно и сдавленно ругалось. Не выдержав, Анге достала фонарик, подалась вперед и посветила внутрь. Сверкнули два зеленовато-желтых узких зрачка — Криди был уже в паре глан от нее.

— Дочь обезьяны, выключи! — едва разборчиво донеслось из волновода.

Анге торопливо убрала фонарик.

Ну зачем, зачем стапели с кораблем вращались? Если бы не центробежная сила, создающая подобие тяготения, ничего бы не случилось. В невесомости мусор не падает…

Еще несколько мгновений — и голова Криди показалась из отверстия. Мягкая рыжая шерсть была будто прилизана от стосорокагланового путешествия. Уши прижаты к голове и вывернуты. Глаза были одновременно злыми и восторженными.

В оскаленных клыках кисы был крепко сжат пластиковый хомутик.

— Держи! — прошипел Криди.

Анге дрожащей рукой забрала из пасти хомутик, спрятала в мешок с инструментами. Попыталась помочь Криди, но тот уже выпростал из волновода передние лапы с втянутыми когтями, извивающимся движением подался вперед — и выпал из отверстия. Криди был абсолютно голым, хотя на людях кисы обычно носили шорты или юбку. Хвост нервно бил по рифленой стали палубы.

— Криди… — прошептала Анге. — Криди, спасибо…

— Дура, бестолочь, лысая обезьяна! — Кот поднялся на задние лапы. — Отвернись, мне надо привести себя в порядок.

Анге послушно отвернулась. В своем кругу кисы не стеснялись вылизываться даже в самых интимных местах. Но в человеческом обществе они предпочитали этого не делать. Тем более — при существах противоположного пола.

— Трудно было? — спросила она.

— Что тут трудного, — с сарказмом произнес Криди. — Я же киса. Что мне стоит проползти сто сорок глан по узкой холодной извитой трубе, выискивая мусор, который ты уронила? Ты ползала сто сорок глан со втянутыми когтями?

— У нас ногти вообще не втягиваются, — глупо ответила Анге.

— Да что ты говоришь… — с сарказмом произнес Криди. — Ладно, помолчи, я занят.

Некоторое время Анге молчала, глядя в темный зев волновода. Потом спросила:

— Ничего не повреждено? Не поцарапано?

— Нет, — ответил Криди после короткой паузы. — Спасибо, что не уронила болт.

Анге пристыженно замолчала. Потом подняла с палубы вакуумный шланг с переходником. Аккуратно закрепила переходник на отверстии волновода. Сказала:

— Спасибо, Криди. Для меня было честью работать с тобой.

— Эй, глупая женщина, зачем ты прощаешься?

Криди подошел к ней — уже в шортах, на задних лапах, как кисы обычно делали при личном разговоре с людьми.

— Ну, под трибунал я теперь не попаду. Наверное. — Анге улыбнулась. — Но и в экипаж меня никто не возьмет.

— Почему? — удивился Криди.

— Ну… — Анге запнулась. К чему грузить кота человеческими проблемами? — Я едва не загубила двигатель, который собирали два года.

— Но ты же ничего не загубила.

— Но я могла. Я уронила хомут…

— Какой хомут? — Криди повел мордой из стороны в сторону. Заглянул в волновод. Потом картинно показал на прозрачный мешок с мусором и воскликнул: — Эй, человеческая женщина! Вот твой крепеж.

— Но ведь это ты…

— Что я? — Криди уставился на нее янтарными узкими глазами. — Ты пришла подготовить волновод к продувке, и, как я вижу, он готов. Я даже был настолько придирчив, что забрался в него и прополз насквозь. Я ведь славлюсь своей недоверчивостью. Давай наряд, я подпишу.

— Криди… — Анге смотрела ему в глаза. Сейчас, когда она сидела на корточках, а Криди стоял на задних лапах, они были почти одного роста. — Но… у нас так не принято.

Криди возмущенно заурчал:

— Вы странные, странные существа. Вы наказываете друг друга за ошибки, которые были исправлены и не имели последствий. Наш вид так не поступает. Если нет последствий, то нет и ошибки.

— Но ты рисковал.

— Я все равно хотел проверить волновод. — Криди протянул переднюю лапу, положил ей на плечо. — Ты хороший техник. Если меня назначат главой ремонтной группы, я потребую тебя в помощники.

Анге кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

— Ты же завтра проголосуешь за меня? — небрежно поинтересовался Криди.

Анге на миг остолбенела, потом невольно рассмеялась:

— Никогда я вас не пойму, кисы… Да, проголосую.

— Что понимать-то? — Криди усмехнулся, стегнув по палубе хвостом. — Вы стайные. Мы одиночки.

— Вам проще.

На миг глаза Криди вдруг расширились, взгляд стал жестче.

— Нет, человеческая женщина. Не скажи.

* * *

Теодор Сквад был удивительно собранным и целеустремленным для своего возраста. В шестнадцать лет даже кадеты астроколледжа в большей степени дети, чем астронавты.

Теодор свою жизнь четко распланировал еще с шести лет — и не отклонялся от планов ни на шаг. Минимальным возрастом, в котором кадет теоретически мог рассчитывать на участие в межзвездной экспедиции, было шестнадцать лет. Разумеется, в случае прекрасной физической формы, блистательной учебы и совершенно недетской организованности.