Четвёртый - Сергей Калашников

- Зачем они тебе? - как всегда, дружелюбно улыбаясь, спросил Фимка, глядя на то, как я прячу шинельные скатки в коляску. - В такую-то жару!

- За летом часто приходит осень, после которой случается зима.

- Да к зиме уже и война-то закончится, - уверенно заявил наш поправляющийся. Его перестало кособочить, и он довольно уверенно помогал себе левой рукой.

- Нет, не закончится, - ответил я уверенно. - От Москвы Красная Армия фашистов отбросит.

- Как это, от Москвы? - взвилась Ольга. - Да мы их...! - и осеклась. На лице её нарисовался испуг от внезапной догадки.

- Фим! - вступил в разговор Миша. - Рассуди сам. Уже месяц, как по радио сообщают только об оставлении нашими войсками разных населённых пунктов, а об освобождении захваченных врагом территорий - нет. Получается - не выходит у нас быстрой победы. А как немец умеет воевать, ты на себе почувствовал.

- Так мы же их, сколько накрошили! - возразил Ефим.

- Это случайность была, - тихим голосом пояснила Ольга. - Удачное стечение обстоятельств, которым мы сумели воспользоваться. Тоже случайно, - эта юная особа исключительно быстро соображает. А Мишка - просто рассудительный.

- В принципе, было бы логично обосноваться в этих краях и рвать железку, нарушая немцам сообщение, хотя бы на ближайших ветках, - пояснил я. - Даже возвращаться к своим не нужно, рискуя нарваться на неприятности при переходе линии фронта. Только это не получится - без провизии, взрывчатки и обмундирования нам долго не протянуть. Нас радиоделу учили? Сможем мы связаться со своими, если захватим рацию? Частоты там, шифры, график сеансов радиосвязи?

- Нет, - мотнула головой Ольга. - Курс был очень кратким. Оружие, подрывное дело и ориентирование, то есть - топография. Другая группа ещё с парашютами прыгала.

- И сразу заброска? - не понял я.

- Нас через линию фронта перевели полковые разведчики. Это было дней пять тому назад. А потом мы остаток ночи бежали, день пересидели на месте и снова всю ночь бежали, пока не перебежали ту злосчастную дорогу, - дополнил картину Фимка.

- Четыре дня, - поправил Миша.

- А столько уже всего случилось, - вздохнула Оля.

- Надо бы к следующему утру добраться до железнодорожного моста, да рвануть его ко всем чертям, - "внёс предложение" Фимка.

- Надо прилечь и вздремнуть до сумерек, - поправил его я. - И откушать полноценно, пока хлеб окончательно не высох.

Фимка вздохнул и спрятал под прикрывающую мотоцикл плащ-палатку найденную сегодня разбитую винтовку. Он вообще такой - всё старается прибрать. Шинели он бы тоже прибрал, если бы я не взял их первым.

По моим прикидкам выходило, что ребята в этой диверсионной группе были не абы какие, а весьма неслабые физически. За две короткие летние ночи, неполную и полную, они преодолели более полусотни километров, причём не по рекортановой дорожке, а через леса. И не налегке, а неся на себе килограммов по семь-восемь. Внешний вид моих товарищей тоже на это указывает - мышцы у всех неплохо развиты - это я видел во время купания и когда Фимку перевязывали. Про Ольгу - не знаю - она купалась в длинной, до колен, нижней рубашке, не то, что мы с Мишкой, сразу сменившие нательное бельё со штампами войсковой части на черные трусы и белые майки, найденные во вражеских ранцах. Но девушка изрядно сильна и рост у неё лишь немного меньше, чем у парней.

Опять же, соображают все трое хорошо - жаль, что готовили их в спешке. Хотя, по сравнению со мной они настоящие зубры диверсионного дела.

***

До железнодорожного моста мы дошли своими ногами к утру следующего дня. Вплотную подобраться не смогли, потому что у речки, через которую он переброшен, топкие и голые берега. Мост вообще-то довольно длинный, о трёх опорах и четырёх пролётах, потому что пойма здесь широкая, но сама речка узкая и мелкая. С другой стороны, пролёты не сильно большие и опоры невысокие. И вообще в подобных сооружениях я не эксперт. Зато отлично вижу, что деревьев или кустов на берегах нет - негде укрыться от взоров часовых.

И не поймёшь, вырублено это недавно, или тут всегда так было. Опять же без бинокля трудно разобраться, какие посты и где расположены, зато отлично видно, как пара патрульных у противоположного берега спускается с насыпи, проходит низом и понимается обратно - они пропадают из виду на время подъёма, чтобы вскоре снова появиться наверху рядом с деревянной будкой.

Можно предположить, что и на нашей стороне реки проходит тот же ритуал, однако этот конец от нас скрыт поворотом реки. А ещё патрули проходят по обоим берегам - тут даже тропы протоптаны. Хорошо, что без собак - а то учуяли бы нас.

Отчего такие меры безопасности? Я тоже хотел бы знать наверняка.

- Кончился фарт, - сдавленным шёпотом прошелестел Фимка. - Про то, что от погони ушло несколько диверсантов, фашисты знают. После уничтожения, считай, целой пехотной роты они наверняка всё прочесали и никого не нашли, зато пропажу отделения сапёров с машиной и наряда фельд-жандармерии с мотоциклами, несомненно обнаружили и внесли на наш счёт.

- Дождёмся темноты и попробуем подобраться поближе? - спросила Ольга.

- Дождёмся, а там поглядим, - кивнул Миша.

Я промолчал - и без меня всё сказано. А по мосту проследовал очередной состав, состоящий из платформ со щебнем и шпалами. Ни товарняка, ни техники я сегодня не приметил. Такое чувство, что на дороге идут какие-то работы.

- Может, они колею перешивают? - подумал вслух.

- Какую колею? - не понял Фимка.

- На наших железных дорогах рельсы расставлены шире, чем в Европе, - пояснила Оля. - Немецкие вагоны и паровозы просто так не проедут - провалятся. А советские вагоны железнодорожники должны были успеть отогнать к нам в тыл.

- Какой-то из царей эту подлянку придумал для врагов любезного отечества нашего, - пояснил я. - Не скажу наверняка, но, вроде как, Николай Палкин, когда повелел строить Октябрьскую железную дорогу от города Ленинграда, до столицы нашей родины - Москвы.

Ребята разом повернулись в мою сторону с выражениями лиц от возмущённого, до насмешливого. Потом Фимка фыркнул:

- Дошутишься! Ты при политруках такого не ляпни.

- Что-то мне подсказывает, будто ночью окрестности будут обшаривать прожекторами, - вмешался в разговор не потерявший серьёзности Миша.

- Увидим, - кивнул Фимка. - А откуда ты, Оля, про европейскую дистанцию между рельсами знаешь?

- Случалось бывать. Жила с родителями сначала в Испании, потом в Германии. Поэтому и понимаю немецкую речь, хотя по разговору за немку не сойду.

- Ты что? Дочь белоэмигрантов? - удивился Миша.

- И фамилия у тебя благородная, - добавил Фимка.

- Какая фамилия? - спохватился я.

- Бецкая, - не поворачивая головы, ответила Оля. - Из князей. То есть из бывших, как теперь говорят. Папа - ответственный работник по... торговой части. Он иногда подолгу жил в тех странах, где выполнял... свою работу. Ну и мы с мамой при нём состояли.