Птичий короб - Джош Малерман

До рождения детей шесть месяцев. У Мэлори заметен живот. Все окна в доме закрыты одеялами. Входную дверь никогда не оставляют распахнутой и незапертой. Сообщения о необъяснимых событиях передают с пугающей частотой. Прежде они считались сенсацией и появлялись дважды в неделю, а сейчас – ежедневно. По телевизору крутят интервью с госчиновниками. Сообщения приходят даже из Мэна и Флориды, поэтому меры предосторожности соблюдают теперь обе сестры. Шеннон ежедневно читает десятки блогов и боится всего, что пишут. Мэлори не знает, чему верить. Новые истории появляются в Интернете ежечасно. Это единственная тема, которая обсуждается и в социальных сетях, и на новостных лентах. Этой теме целиком отданы новые веб-сайты. На одном вывесили карту мира и красными рожицами метят города, в которых зафиксированы происшествия. В последний раз Мэлори видела триста с лишним рожиц. В Сети происшествия называют Проблемой. Многие обыватели верят: Проблема, в чем бы она ни заключалась, начинается с того, что человек видит какую-то невидаль.

Мэлори до последнего отказывалась в это верить. Сестры постоянно спорили. Мэлори перечисляла сайты, где высмеивали массовую истерию, Шеннон – остальные. Однако вскоре Мэлори уступила: авторы ее любимых блогов стали публиковать истории о своих близких и в итоге признались, что тоже тревожатся.

«Ну вот, даже скептики дрогнули», – подумала тогда Мэлори.

Ей казалось, что она живет двойной жизнью. Сестры больше не выбирались из дома. Обе проверяли, закрыты ли окна. Обе смотрели Си-эн-эн, Эм-эс-эн-би-си и «Фокс», пока от повторяющихся сюжетов не начинало воротить. Шеннон день ото дня становилась серьезнее, а Мэлори лелеяла надежду, что Проблема исчезнет.

Только она не исчезла, а, наоборот, усугубилась.

На четвертый месяц затворничества воплотились наихудшие опасения сестер: родители перестали отвечать на телефонные звонки. На имейлы они тоже не отвечали.

Мэлори хотела поехать на Верхний полуостров, но Шеннон отказалась.

– Нужно просто надеяться, что они живы-здоровы. Нужно надеяться, что у них отключили телефон. Мэлори, сейчас ездить вообще никуда не стоит, даже в магазин. Девятичасовая поездка – чистое самоубийство.

Проблема неизменно выливалась в самоубийство. В «Фокс-ньюс» слово использовалось так часто, что пришлось искать синонимы – самоуничтожение, самоистребление, харакири. Один ведущий назвал печальный финал самоудалением, но такой вариант не прижился. В стране ввели комендантский час, советовали запирать двери, закрывать окна ставнями и, самое главное, не выглядывать на улицу. По радио музыку почти полностью заменили обсуждением Проблемы.

«Полное затемнение, – думает Мэлори. – Внешний, окружающий нас мир тает во мраке».

Никто не знает ответов. Никто не понимает, в чем дело. Люди видят нечто, заставляющее причинять боль другим. Причинять боль себе.

Люди гибнут.

Но почему?

Мэлори пытается успокоиться мыслями о ребенке, растущем у нее в чреве. Она находит у себя все симптомы, описанные в книге «Счастливое ожидание» – небольшие кровотечения, усталость, гиперчувствительность груди. «Еще перемены настроения», – добавляет Шеннон, хотя куда неприятнее меняющиеся пристрастия в еде. Сестры боятся ехать в магазин и питаются тем, что запасли вскоре после покупки теста на беременность. Но у Мэлори теперь другие вкусы. От простой еды ее воротит, вот она и пробует разные сочетания – апельсиновые брауни, цыпленка с коктейльным соусом, сырую рыбу на тосте. До чего же хочется мороженого! Всякий раз, глядя на входную дверь, Мэлори думает, что на машине легко доберется до магазина. И пятнадцати минут не потратит. Стоит шагнуть к двери, как по телевизору рассказывают об очередной трагедии. Вдруг персонал магазинов на рабочем мест не появляется?

– Как думаешь, что они видят? – спрашивает Мэлори сестру.

– Не знаю, Мэл. Не знаю.

Этот вопрос сестры задают друг другу постоянно. В Сети появилось бесчисленное множество теорий. Все страшно пугают Мэлори. Одна из них – душевное расстройство от радиоволн, излучаемых беспроводными устройствами. Ошибочный скачок в эволюции человечества – другая. Эзотеристы считают, что дело в контакте людей с планетой, которая вот-вот взорвется, или с солнцем, которое вот-вот погаснет.

Некоторые полагают, что Землю наводнили какие-то твари.

Правительство велит держать двери на замке.

Мэлори одна сидит на диване и, массируя себе живот, смотрит телевизор. Ничего позитивного не показывают, и Мэлори тревожит, что ее беспокойство передается ребенку. В «Счастливом ожидании» предупреждают, что такое бывает – ребенок чувствует эмоции матери. Только от телеэкрана не оторваться. Они с Шеннон и компьютер не отключают. Негромко бормочет радио. Обстановка напоминает Мэлори военный штаб: они в центре рушащегося мира. Ощущения потрясающие. Становится по-настоящему страшно. Реклама исчезла. Ведущие новостей, не стыдясь, делают паузы, в прямом эфире показывая, как удивлены сообщениями, которые бесперебойно получают.

На фоне шума телевизора, компьютера и радио Мэлори слышно, как на втором этаже возится Шеннон. Пока Гэбриэл Таунс, один из основных ведущих Си-эн-эн, беззвучно читает с листа, который ему принесли, над головой у Мэлори раздается глухой стук, и она замирает.

– Шеннон! – кричит она. – Ты там как?

Гэбриэл Таунс неважно выглядит. В последнее время он то и дело в эфире. Канал Си-эн-эн признал, что многие корреспонденты перестали появляться в студии. А Таунс там ночует. «Прорвемся вместе» – его новый девиз. Прическа Гэбриэла уже не безупречна, студийный грим минимален. Но еще поразительнее усталая апатия, с которой он читает новости. Гэбриэл кажется измученным.

– Шеннон, иди сюда! Похоже, Таунсу принесли что-то новенькое.

Ответа нет. На втором этаже тишина. Мэлори встает и убавляет громкость телевизора.

– Шеннон!

Гэбриэл Таунс негромко рассказывает про обезглавливание в Толедо. От Мэлори это не дальше восьмидесяти миль.

– Шеннон, что ты там делаешь?

Ответа нет. Таунс тихо вещает по телевизору. Нет ни сопровождающей графики, ни музыки, ни рекламных вставок.

Мэлори стоит в центре гостиной и смотрит на потолок. Потом уменьшает громкость телевизора, отключает радио и поднимается по лестнице.

У поручней Мэлори медленно поднимает глаза на устланный ковром пролет. Свет не горит, но стену озаряют тонкие солнечные лучи. Мэлори сжимает поручень и ступает на ковер. Оглядывается на входную дверь и представляет себе мозаику из новостей, которые видела и слышала.

Мэлори поднимается по лестнице.

– Шеннон!

Мэлори уже в холле второго этажа. Идет по коридору и видит: из комнаты Шеннон льется солнечный свет. Она медленно подходит к двери заглядывает в комнату.