Левиафан - Скотт Вестерфельд

Шаркая ногами, строй повернулся к белому шатру. Дэрин обратила внимание, что Джасперт все еще там, о чем-то толкует с учеными. На лицах собеседников блуждали плохо скрываемые ухмылки.

Затем шатер распахнулся, и у Дэрин отвисла челюсть.

Внутри оказался воздушный зверь, летающая медуза. Десяток человек, удерживавших ее щупальца, аккуратно вытащили тварь наружу. Она пульсировала и нервно вздрагивала; ее полупрозрачный купол, наполненный газом, мерцал и переливался в лучах восходящего солнца.

— Медуза Гексли! — выдохнул сосед Дэрин.

Та кивнула. Перед ними был самый первый из дышащих водородных фабрикатов. Он ничем не напоминал суперсовременные гигантские живые корабли, с их многочисленными палубами, гондолами и смотровыми площадками.

Гексли была столь же опасна, как медузы и другие ядовитые морские существа, из тканей которых ее сотворили. Резкий порыв ветра — и напуганная Гексли пикировала на землю. Желеобразные внутренности существа легко выдерживали падение с большой высоты. К сожалению, того же нельзя было сказать о ее пассажире.

Глаза Дэрин распахнулись еще шире, когда она заметила стропы и подвесное сиденье, прикрепленные под куполом медузы.

Так вот он, тест на «чувство воздуха», на который намекал Джасперт?!

А она-то решила, что брат просто пошутил. Ух, мерзавец!

— Джентльмены, вы счастливчики! — произнес капитан. — Сегодня утром вам предстоит подняться в воздух. Невысоко и ненадолго: всего лишь на тысячу футов. Вас поднимут и сразу опустят, весь полет продлится минут десять. Знаете, сверху открывается прекрасный вид на Лондон!

Дэрин почувствовала, как ее губы сами растягиваются в улыбке. Ведь именно этого она и хотела: подняться в небо, как в былые времена на папином воздушном шаре!

— А тем, кто не захочет совершить этот увлекательный подъем, — закончил офицер, — мы пожелаем всего самого наилучшего и на этом распрощаемся.

— Ну что, салаги, кто желает полетать первым? — крикнул старшина с дальнего конца строя. — Добровольцы есть? Сейчас буду вызывать по списку!

После небольшой заминки строй зашевелился. Еще около десятка рекрутов отправились к воротам. На этот раз они не бежали с воплями, а просто ушли беспорядочной толпой, пугливо оглядываясь на пульсирующего воздушного монстра. Дэрин отметила, что на поле осталось не больше половины рекрутов.

— Отлично. — Капитан прошелся перед поредевшей шеренгой. — Теперь, когда наши ряды очистились от этих обезьяньих луддитов, кто рискнет первым?

Без малейших колебаний, подавив холодок в животе и не думая о приказе Джасперта «не высовываться», Дэрин Шарп сделала шаг вперед.

— Разрешите, сэр! Я хочу полетать.

Вскоре Дэрин уже покачивалась под брюхом Гексли. Кожаные ремни проходили у нее под мышками и туго обхватывали талию. Вся эта конструкция крепилась к сиденью, похожему на дамское седло. Пока старшина возился с застежками, Дэрин тряслась каждый миг, боясь, что вся правда выплывет наружу, но Джасперт оказался прав: ничто в ее фигуре не выдавало пола.

— Ну, парнишка, поехали? — заговорщицки прошептал старшина. — Наслаждайся видом и жди, когда тебя спустят. А главное, не делай ничего такого, что может испугать нашу зверушку.

— Угу, сэр. — Дэрин сглотнула.

— Если запаникуешь или что-то пойдет не так, сбрось вниз вот это. — Он достал толстый рулон желтой материи, конец которого привязал к ее запястью. — И мы быстренько спустим тебя.

— Не беспокойтесь. — Дэрин стиснула в руке сверток. — Не запаникую.

— Ну да, все вы так говорите!

Старшина улыбнулся и вложил ей в другую руку шнур, ведущий к двум наполненным водой емкостям, прикрепленным к щупальцам медузы.

— Это на случай, если ты вдруг учинишь что-нибудь совсем глупое и медуза уйдет в пике. Увидишь, что земля приближается слишком быстро, — дерни за шнур.

— Вода выльется, и зверь станет легче, — кивнула Дэрин.

Точно такие же мешки с балластом имелись на папиных воздушных шарах.

— Смышленый парнишка, — одобрительно сказал старшина, отступая в сторону. — Но смекалка не заменит чувство воздуха. А оно-то, как говорят в воздушном флоте, и спасает отчаянные головы. Понял?

— Да, сэр!

Внезапно у Дэрин перехватило дыхание. Она не могла дождаться, когда наконец оторвется от земли. Все эти годы без полетов, прошедшие с папиной смерти, навалились на плечи тяжким грузом.

Старшина попятился и дунул в свисток. Раздалась короткая трель. На последней резкой ноте люди, державшие щупальца медузы, одновременно отпустили их.

Стропы впились в тело Дэрин, будто ее тянули вверх гигантской сетью. Через миг ощущение резкого подъема пропало, только земля продолжала стремительно удаляться под ногами.

Остался внизу строй мальчишек, следивших за полетом Дэрин с неприкрытым благоговением. Джасперт широко улыбался, и даже лица ученых выражали восхищение. Дэрин охватил восторг. Она поднималась в воздух, купаясь во всеобщем внимании, словно акробат, балансирующий на веревке. Ей захотелось крикнуть:

«Эй вы, простофили! Я лечу, а вы — нет! Я — настоящий летчик, если вдруг не заметили! И в заключение хочу заметить, что я — девочка! А вы можете катиться куда подальше!»

Четыре человека, крутившие лебедку, не мешкали, и очень скоро лица внизу превратились в размытые пятна. Взгляд охватывал правильный овал бывшего крикетного поля, на месте которого теперь было взлетное; сетку шоссе и железнодорожных путей, оплетавшую Скрабе; саму тюрьму, три крыла которой очертаниями напоминали огромные вилы, направленные на юг.

Дэрин подняла голову и взглянула на медузу. Сквозь ее полупрозрачное тело светило солнце; вены и артерии, пронизывающие желеобразную плоть, казались радужным плющом. Щупальца свободно двигались в воздухе, хватая пролетавших мимо насекомых и закидывая в отверстие желудка где-то в верхней части купола.

Водородные дышащие летуны, естественно, не потребляли водород. Наоборот, они его выдыхали и накапливали в полостях тела. Бактерии в их желудках разлагали пищу на простые составные элементы: кислород, углерод и, самое главное, водород, газ легче воздуха.

Дэрин подумала, что ее жизнь зависит от кучки переработанных в газ мертвых насекомых, а от падения с огромной высоты защищают лишь несколько жалких полосок кожи. По идее, ей должно быть страшно, но вместо этого она чувствует себя потрясающе, паря в небе как орел.

На востоке показались очертания Центрального Лондона, рассеченного надвое сияющей лентой Темзы. Скоро станут видны обширные зеленые пятна Гайд-парка и Кенсингтон-гарденс. Пейзаж походил на живую карту: по улицам, словно жуки, ползли омнибусы, на воде трепетали паруса речных судов.