Лед под кожей - Вилма Кадлечкова

Лукас ухмыльнулся. Они с Софией во многом понимали друг друга без слов. Он совершенно точно знал, что София ждет подробностей о поездке. Но также он знал, что в открытую она об этом не спросит.

– Тогда до завтра, – пообещал он.

– Хм. – София закусила губу. – Кстати… Этот ваш Совет – то еще заведение! Представь себе, по стереовидению спросили Стэффорда, правда ли, что на Д-альфе есть люди с экстрасенсорными способностями! Разве не смешно верить в такое в наше время?

Лукас молниеносно сориентировался.

– Люди уже не знают, что выдумать, – рассмеялся он. – И что же он ответил?

– Что ничего не знает.

– Стоило ожидать. Стэффорд в такие вещи не верит. Слушай, Софи… мне взять синее или белое суррӧ?

– Выбери сам. Это ты знаток ӧссенской кухни!

София махнула рукой на прощание и завершила разговор.

Лукас уткнулся лицом в ладони и закрыл глаза. «Так они всё пронюхали. Жуки проклятые! Все не так просто, кто-то им сообщил, и этот кто-то заинтересуется Аш~шадом. Спасибо за предостережение, Софи». Он мысленно всех проклинал.

Вдруг Аш~шад прервал поток его размышлений – и, к удивлению, спросил не о медиантах.

– Сколько их у тебя?

Лукас поднял голову.

– Чего?

– Женщин.

– Всего одна. Это была моя сестра.

Аш~шад посмотрел на него с удивлением.

– Что? Сестра? Наверное, сводная? – решил он убедиться.

Лукас рассмеялся.

– Я ее знаю тридцать пять лет, с ума она меня давно сводит!

Аш~шад взял его за запястье и посмотрел на дисплей нетлога, где еще остался последний кадр с лицом Софии.

– Она совсем на тебя не похожа. У нее совершенно другие глаза.

– Вся в мать. Зато я… – Лукас сглотнул.

Фраза, которую он должен был произнести, застряла в горле.

– Я очень похож на отца.

Аш~шад пристально смотрел на него. И не отпускал запястья. Хватка становилась все крепче.

– Лукас… Твой отец…

– …в таком случае выглядел в точности как я – это логическая связь эквивалентности, – заверил его Лукас и вырвал руку.

Он переключил нетлог на большой экран, и лицо Софии появилось на телестене, так что фомальхиванин больше не имел повода хвататься за его запястье. Лукас бросил нетлог на стол и отправился на кухню, чтобы поставить чайник.

На всякий случай он прошелся по полке с ӧссенскими запасами, хотя прекрасно знал, что ничего достаточно мощного там не найдет – ни идиотского гӧмершаӱла, ни тем более лаёгӱра или ӧкрё. Жаль. Или, лучше сказать, к счастью. Хотя шел уже четвертый день, Лукас до сих пор не избавился от неприятного внутреннего трепета и неопределенной досады. Конечно… по сравнению с тем, что он переживал во времена старого профессора, когда регулярные дозы ӧссенских грибов были в привычке, эти небольшие неудобства выглядели смешно – но похмелье всегда затягивается. Лукас мысленно в сто пятидесятый раз проклял ӧссенский Корабль, который своим грибным коктейлем разрушил его метаболизм, но стиснул зубы и выбрал приятный желтый наршаӱл, легкий вечерний напиток без каких-либо стимулирующих, галлюциногенных, наркотических или иначе действующих эффектов.

Когда Лукас вернулся в комнату, улыбка Софии с телестены пропала.

На него смотрели полные ужаса глаза Роберта Трэвиса.

* * *

Н

а здании «Спенсер АртиСатс» светились во тьме гигантские экраны телестен, беспрерывно показывающих рекламу. Им составлял компанию свет одного окна.

– Господин Хильдебрандт? Директор вас ожидает, – сообщил швейцар, считавший код с нетлога Лукаса и наконец открывший дверь безопасности.

Лукас проскользнул внутрь. На мгновение он задумался, какова вероятность, что зӱрёгал скрывается в одном из темных коридоров между проходной и офисом Трэвиса. Затем он раздумывал, стоит ли рисковать подъемом по лестнице или застрять в лифте по тщательно заготовленному кем-то плану. Но в целом дело того не стоило. Подобные вопросы решаются иначе. Зӱрёгалу не нужно гоняться за ним по коридорам – когда ему потребуется, он просто заставит Лукаса найти себя. В определенных условиях можно подчиниться насилию по собственному желанию – особенно если за тобой долг. Только Роберт Трэвис представляет себе сложившуюся ситуацию как фильм о мафии.

До этого лицо директора Спенсеров в нетлоге было совершенно зеленым, зубы у него стучали. Однако Лукас не верил, что ему грозит опасность от рук ӧссеан. Конечно, он знал, что может случиться, если они придут за ним. Посадят в его собственное пафосное кресло. Даже не придется связывать ему руки, он все равно не сможет дать отпор. Очки и линзы с него снимут. А потом будет плохо. Но Лукас сомневался, что все зайдет слишком далеко. Зӱрёгал не дурак, он должен знать, что о полете на Марс Трэвису ничего не известно. А если и не знает, то узнает после первого же вопроса. Немного неудобства и какое-нибудь миленькое трёигрӱ, быть может, будут Трэвису даже на пользу – по крайней мере, избавят его от лишних иллюзий. Он не выдаст ничего, что повредило бы ему лично, ведь он ничего не знает. Не стоит опасаться и какого-либо весомого физического ущерба.

Они не станут ему вредить. Он сдастся гораздо, гораздо быстрее.

Роберт Трэвис стоял в двери и выглядывал в коридор.

– Наконец-то! Люк… Господи, как хорошо, что ты здесь! – пискнул он.

Выбежав ему навстречу, он взволнованно схватил Лукаса за руку и потащил через офис секретарши в свою директорскую берлогу.

– Ӧссеане! Люк, они идут за мной!

Лукас бросил на него испепеляющий взгляд.

– Быть не может! – сказал он с холодной усмешкой.

Трэвис выглядел обиженным. Но это помогло. Может, он дважды не отличился смелостью, но доля ума в нем нашлась – подобной пощечины ему хватило. Он резко перестал теребить рукав Лукаса и собрал остатки достоинства.

– Я не преувеличиваю! Нужно уметь распознавать настоящую опасность, – возразил он упрямо.

С горьким торжеством он указал на глиняные дощечки, вывешенные вокруг его ценнейшей ӧссенской мандалы.

– Ты сам прочитай. Может, ты помнишь, что здесь было раньше. До вчерашнего вечера все так и оставалось! Но сегодня утром, когда я тут с… хм, зашел кое за чем… я нашел это.

Лукас обвел глазами весь круг. Надписи действительно кто-то поменял, но совершенно не в том духе, в котором прежде собирался он сам. Вместо «покорно благодарим» было «уста Аккӱтликсовы в гневе будут пить», приветливое «смиритесь и нас простите» изменилось в угрожающее «будь проклят до дна темноты», а из изначального «дайте же свои тела» вышло «навсегда мы поглотим твою душу». И, конечно, в создавшейся логике знак «дар» был заменен знаком «кровь». Лукас вздохнул. «Существо низшего мира, навсегда мы поглотим твою душу и жизнь – так сила наша возрастет и голод будет утолен, будь проклят до дна темноты! Уста Аккӱтликсовы в гневе будут пить кровь твою». Стоило признать, это совсем не успокаивало.