Нестор - Андрей Валентинов

Лекцию о польской разведке им читали на курсах месяц назад. Конспектировать пришлось в секретных тетрадях. Страницы прошиты суровой ниткой при сургуче, синяя печать на обложке.

– Вы, пани подпоручник, офицер, хотя меня не старше. Наверняка служите недавно, а до этого учились, как и я. Значит, и вам и мне объясняли правила поведения на допросе.

Девушка, кивнув, поглядела с интересом.

– Объясняли. Равно как и технику допроса при полном отказе фигуранта от сотрудничества.

Наклонилась вперед, улыбнулась краешком губ:

– Бифштексом стать не хочешь, комиссарчик?

Он почему-то не испугался. На ответную улыбку сил не хватило, но ответил твердо:

– А ты войну хочешь начать, красивая? Нападение на советский аэродром, похищение военнослужащего РККА… Для ноты НКИДа вполне хватит. А дальше, сама понимаешь… «Bronya krepka, i tanki nashi bystry». И с кого за все спросят? С вашего Рыдз-Смиглы?^[16] С тебя спросят, тебя стрелочником назначат… «Назначить стрелочником» – это такая русская идиома. Пояснить?

Пани подпоручник встала, подошла к подоконнику, тому, что справа, взяла стоявшую там пустую консервную банку. Поставила рядом с блокнотом, достала пачку сигарет.

Негромкий щелчок зажигалки. Запах бензина, такой же, как на погибшем аэродроме.

– Тебе не предлагаю. Курить, комиссарчик, вредно. А я вот оскоромилась – из-за тебя, между прочим. Мы с мужем устроили… Как это у вас называется? Да, социалистическое соревнование – кто первый бросит. Так что тебе – еще один черный камешек.

Курила молча, тянула паузу. Наконец, затушила окурок.

– Офицеру, выполнившему прямой и точный приказ командования, ничего не грозит, у нас не Совдепия, где стрелочников назначают. Такой вот тебе мой ответ, комиссарчик. Может, и не наградят, но… Не боюсь! А ты не зря войну помянул, ох не зря!.. И ты, и я недавно учились, но я кадровая, из младшего офицерского состава, сама на учебу попросилась. А ты, комиссарчик, из гражданских. Образован, язык подвешен, значит, почти наверняка из студентов. И не просто мобилизован, тебе где-то лекции умные читали, иначе не кинули бы по четыре треугольника в петлицу. Складываем вместе – и что получится?

И тут замполитрука понял, что ошибся. Его действительно учили, но не этому. Разговорился, не выдержал, а ведь на допросе важна каждая фраза. Надо было просто молчать, язык закусив!

– А получится БУС – Большие учебные сборы, так у вас стыдливо именуют скрытую мобилизацию. По нашим данным, призвано уже больше полумиллиона, и все отправлены не на Дальний Восток, не на финскую границу, а сюда, в Белоруссию. Аэродром в Логойске новый, его даже достроить не успели, но уже перебросили из-под Полоцка ваш 5-й ЛБАП. Пока четыре эскадрильи, пятую переучивают на СБ, а это уже не легкая авиация, а ударная. И все это против кого? Против нас, комиссарчик. Мы, между прочим, мобилизацию не проводим.

Он охотно кивнул:

– Вы просто наши самолеты сжигаете.

Девушка потянулась вперед, ударила взглядом.

– Мы?!

Отвечать замполитрука Белов не стал. Темные силуэты в приметных фуражках, выстрелы, добивающие раненых, горящие самолеты… Может, у тех, кто аэродром уничтожил, еще и справку с печатью потребовать?

– Значит, рассмотрел, – кивнула пани подпоручник. – И я, представь себе, конфедератки заметила. Только вот беда, наших там не было, только моя разведгруппа. На всякий случай послала запрос, но в ответе уверена.

Тонкие пальцы пробежались по столу, потянулись к пачке сигарет. Замерли.

– Нет, не буду… Плохая привычка, разведчику курить нельзя, многие на этом погорели. В одном ты прав, комиссарчик, искать тебя станут, причем именно у нас. Но – не найдут. Был бы ты просто бойцом непобедимой и легендарной РККА, тебя прямо здесь выпотрошили бы и прикопали. Но ты – парень интересный, перспективный. Поэтому мы тебя отсюда уберем. Спрячем где-нибудь подальше, и будем разделывать, не спеша, с пониманием. Пока до донышка не вывернем.

Блокнот легко ударил о столешницу.

– А если ваши спросят, руками разведем. Какой Белов? Не знаем никакого Белова, у себя ищите.

Усмехнулась.

– Готовься!

И внезапно пропела, негромко, но красиво и чисто: