Ярость Гуорры - Дем Михайлов

- Да – согласился я – Знаю. Клан пробил себе путь и ушел в далекие знойные пустыни ставшие вам второй родиной. Ты знаешь что-нибудь еще, Алишана?

- Про обычаи моего народа? Традиции?

- Нет, про путь под землей. Хоть что-нибудь еще?

- Ничего. Кроме нескольких строчек написанных на полях старого свитка гласящих что-то непонятное.

- И что же они гласили?

- Хм… то было давно…. Но кедровые орешки вкусны. Я попытаюсь вспомнить…. Вот! По кругу лестницы Исхода шагаем мы все вверх и вверх, а нам навстречу души, души, лишь сотни душ спешащих вниз….

- Будь так добра, Алишана – попросил я враз занемевшими губами – Будь так добра, повтори стишок еще раз, я бы хотел его записать.

- По кругу лестницы Исхода шагаем мы все вверх и вверх, а нам навстречу души, души, лишь сотни душ спешащих вниз…. Больше я ничего не знаю, чужеземец. Это была моя благодарность за известия и угощение. В ответ попрошу лишь об одном – не тревожь боле покой моего отца Джогли. Сейчас он не услышит твой зов и не придет. Не знаю почему, но я точно знаю это.

- Хорошо – не стал медлить я с ответом – Хорошо. Я не стану его тревожить.

- И уходи.

- Но у меня еще много вопросов к тебе!

- Я не стану на них отвечать. Ты ворошишь прошлое и тем самым приносишь мне боль. Уходи, чужеземец и никогда больше здесь не появляйся.

- Последний вопрос!

- Какой?

- Какому богу вы поклоняетесь?

- Их давно уже нет, они ушли много лет назад, покинув нас на произвол судьбы. И это послужило причиной нашего изгнания из родных земель. Ибо по легенде Стражи, главные слуги богов, обитатели храмов, городов, наши защитники, прежде дружелюбные и помогающие во всем, внезапно сошли с ума и принялись убивать нас десятками, проносясь в воздухе воющими демонами, рассекая людей всеми своими пятью лучами, испепеляя потоками света и огня, замораживая улицы лютым холодом и наполняя селения саваном из шипящих молний. Наши предки ничего не сумели противопоставить Стражам, оставался лишь один путь – бегство. А теперь уходи, чужеземец, я доела орешки и грибы, теперь я хочу помолиться и вернуться к мужу. Мне еще борщ варить….

- Уже ухожу, борщ это святое – заторможено кивнул я – Я никому не покажу твое кольцо более. Алишана, эти Стражи в форме звезды с пятью лучами?

- Да, как звезда. И я от всего сердца благодарю тебя. Уходи!

- Удачи тебе, мужу и дитя в твоем животе. Прощай!

Вспышка унесла меня в Лагенброк. Ненадолго. Я постою в этом городке смахивающем на немецкий, съем может быть пару сосисок и запью пивом. Заодно соберусь с мыслями.

По ногам ударила чистенькая мостовая, крутнув головой, я шагнул к ближайшему навесу и плюхнулся на стул. Ко мне мгновенно подлетела щебечущая светловолосая официантка, я молча указал на кувшин пива на соседнем столе. Девушка одарила меня улыбкой и упорхнула. Пиво после вина… что ж, еще один плюс Вальдиры – похмелье мне не грозит.

Я продолжил думать про упомянутых Алишаной Стражей.

Стражи, слуги ушедших богов, различная магия, они летают. И они в форме звезды с пятью лучами.

Это точно так называемые Стражи Древних, один из которых настолько обнаглел, что без спросу умудрился влезть в мою ЛК, что вообще-то в принципе считалось невозможным. Они крайне мощны, устойчивы к любому виду повреждений или же вовсе бессмертные. Один из Стражей как-то вылетел откуда-то из-под мостовой в Альгоре, явившись на Праздник Жизни и начав буянить. Отсюда вопрос – а откуда явилось древнее загадочное создание? Не из Праздника ли Смерти отлучилось ненадолго, глубоко шокировав всех подряд, включая Бесов?

Не знаю почему, но в моей голове настойчиво крутилась эта версия – Аньгора может быть п о д Альгорой. Смерть под Жизнью, чем не символично? Ну или Жизнь над Смертью, что звучит ничуть не хуже.

Но это лишь догадка – причем я готов биться об заклад, что существует лишь крайне малая доля вероятности, что я первый кому досталась подобная информация о Городе Мертвых, лестнице Исхода, Каменных Небесах и Долине Посмертных Цветов. Я отнюдь не самый дотошный и любознательный игрок во всея Вальдире. Были и до меня счастливчики и счастливицы, кому удалось припасть к влаге познания – пусть и пили они из другого источника.

Кстати, лучше не использовать слово «припасть», а то дюжий муж Алишаны – деревенский увалень, рыбак и охотник – может не понять такой вольной трактовки понятия «беседа на нейтральном расстоянии». Его я может и побью – издалека, при помощи Тирана, заклинаний и прочего, но вот потом точно заявится одна красивая, беременная и очень злющая женщина, что в свое время топила Черную Баронессу в помоях….

Хы…. Меня прямо раздирает!

Я скоро лопну!

Миловидная официантка принесшая пиво и кружку удивленно на меня воззрилась – личико мое знатно перекосилось от сдерживаемого хохота.

Просто я представил себе как сейчас попрошу о встрече у главы клана Неспящих, приду к ней в гости и, усаживаясь в обитое шелком кресло, поинтересуюсь:

- Ну как там делишки твои, о поедательница отбросов? По-прежнему пакостишь, грязная чистильщица выгребных ям, а?

Интересно, что будет потом? Меня сразу выкинут из окна или же ЧБ сдержится? Но лучше не рисковать – хотя вот очень хочется! Не зря же говорят, что в сердце каждого мужа живет озорной мальчишка – но видать в моем случае это унылый суицидальный паренек склонный к мазохизму….

Попросив у девушки еще кувшин пива – вот я разошелся! – и рыбной закуски, я налил себе стаканчик пива, отпил половину и блаженно закатил глаза – хорошо! На глаза попалась каменная опора навеса, и я снова вспомнил слова Алишаны – загадочные названия. А так же вспомнил кое о чем еще и, подскочив, оставил на столе плату, показал знаками, что сейчас вернусь, после чего подстреленным зайцем беляком умчался прочь, провожаемый удивленными взглядами.

Чтобы не дать разгуляться острым языкам говорящим о странном чужеземце, вернулся я быстро, вновь плюхнувшись на стул. Выложил на столешницу кипу листов, осторожно поглядывая на зажатый в руке кусок старой кожи переписал все дословно на мирную бумагу, после чего убрал обрывок человечьей шкуры в мешок. К черту такие вещи – мирные люди и прочие расы не любят, когда кто-то разгуливает по улицам с кусками дубленной человечьей кожи в руках.

На верхнем листе из стопки красовалось переписанное стихотворение, которое я тут же начал разбивать на части и ставить мало кому понятные пометки.

Тантариалл!

Бурлит и кипит веселье лихое!

Здесь празднуют жизнь!

Здесь славят героев!

Здесь хмель будоражит сердца молодые

Здесь пенное пиво льется рекой!

Гремят мостовые от танца лихого!