Тень Великана. Бегство теней (сборник) - Орсон Скотт Кард

– Вы надеетесь на нечто большее, – заметил президент. Он вовсе не был дураком.

– Все воины преисполнены надежды, – ответил Боб. – Но я понимаю, отчего вы мне не доверяете. Для меня все это – большая игра. Но для вас это судьба вашей родины и ваших семей. Вот почему нам нужна была эта встреча – чтобы заверить вас, что это и наша родина, и наши семьи.

– Сидеть и ждать нападения врага – гибельное решение, – сказала Петра. – Мы просим Армению пойти на жертвы и риск, ибо в противном случае она обречена. Но если вы присоединитесь к Свободному Народу Земли, Армения получит могущественную защиту.

– И из чего будет состоять эта защита?

– Из меня, – ответила Петра.

– Кормящей матери? – уточнил премьер-министр.

– Армянского члена джиша Эндера, – поправила она. – Я буду командовать армянскими войсками.

– Наша горная богиня против богини Индии, – сказал министр иностранных дел.

– Мы – христианский народ, – возразил отец. – И моя дочь – не богиня.

– Шучу, – улыбнулся его босс.

– Но в шутке есть и доля правды, – заметил Боб. – Петра – равный противник для Алая. Как и я. Однако Вирломи не может сравниться ни с кем из нас.

Петра надеялась, что это действительно так. У Вирломи имелись годы реального опыта – если не логистики перемещений огромных армий, то именно тех мелких операций, которые могли оказаться наиболее действенными в Армении.

– Нам нужно подумать, – сказал президент.

– Что ж, от чего ушли, к тому и пришли, – вздохнул министр иностранных дел. – Будем думать.

Боб поднялся на ноги, что само по себе было впечатляющим зрелищем, и поклонился:

– Спасибо, что встретились с нами.

– Не лучше бы было, – спросил премьер-министр, – если бы вы сумели подтолкнуть этот… индо-мусульманский союз к войне с Китаем?

– Рано или поздно это все равно случилось бы, – сказал Боб. – Но когда? СНЗ хотелось бы сломать хребет мусульманскому союзу халифа Алая прямо сейчас, пока он не стал сильнее.

Петра поняла, о чем думают они все: пока жив Боб. Ибо Боб – самое важное оружие.

Президент встал, но жестом удержал на месте остальных.

– Здесь присутствуют Петра Арканян и Джулиан Дельфики. Не могли бы мы попросить их дать совет нашим войскам, как подготовиться к войне?

– Я не заметила тут никого из военных, – сказала Петра. – Не хотелось бы, чтобы они решили, будто нас им навязали.

– Не решат, – бесстрастно заверил министр иностранных дел.

Но Петра поняла: военных здесь нет, потому что они с радостью поддержали бы вступление в СНЗ именно по причине сомнений в собственной способности защитить Армению. И никаких проблем с инспекционной поездкой не было бы.

После того как высшее руководство страны покинуло квартиру Арканянов, отец и Петра расположились в креслах, а Боб растянулся на полу. Они сразу же начали обсуждать произошедшее только что и то, что, по их мнению, могло произойти в будущем.

Когда разговор уже подходил к концу, вошла мать.

– Все малыши спят, – сказала она. – Скоро придут из кино Стефан и Давид, но пока у нас есть немного времени для взрослых бесед.

– Что ж, ладно, – кивнул отец.

– Мы только что обсуждали, – сказала Петра, – не зря ли сюда приехали.

Мать закатила глаза:

– Что значит – зря?

И тут, к всеобщему удивлению, она разрыдалась.

– Что случилось? – тотчас же окружили ее заботой муж и дочь.

– Ничего, – ответила она. – Я просто… вы ведь приехали и привезли детей не ради ваших переговоров? Все, что здесь происходило, можно было организовать с помощью телеконференции.

– Тогда для чего, по-твоему, мы приехали? – спросила Петра.

– Чтобы попрощаться.

Петра взглянула на Боба и впервые поняла, что, возможно, мать права.

– Если даже и так, – ответила она, – это не входило в наши планы.

– Но ведь так оно и есть, – не унималась мать. – Вы приехали, потому что могли больше нас не увидеть. Из-за войны!

– Нет, – сказал Боб. – Не из-за войны.

– Мама, ты же знаешь, что с Бобом.

– Я не слепая! Сама вижу, что он вырос, словно жираф, и даже в двери с трудом проходит!

– С Эндером и Беллой то же самое. У них то же заболевание, что и у Боба. Так что, когда мы отыщем наших остальных детей, мы улетим в космос. Со скоростью света, чтобы воспользоваться преимуществом релятивистских эффектов. И Боб будет жив, когда наконец найдут лекарство.

Отец покачал головой.

– В таком случае мы умрем еще до того, как вы вернетесь, – сказала мать.

– Считай, будто я снова в Боевой школе.

– У меня появились внуки, но… я опять их потеряю.

Мать снова расплакалась.

– Я никуда не улечу, – сказал Боб, – пока все не окажется под надежным контролем Питера Виггина.

– Потому ты и торопишься начать войну, – усмехнулся отец. – Почему бы прямо так им и не сказать?

– Нам нужно, чтобы в меня верили, – ответил Боб. – Если я скажу, что могу умереть посреди кампании, вряд ли это прибавит им желания вступать в СНЗ.

– Значит, малыши вырастут на космическом корабле? – скептически уточнила мать.

– Мы будем только рады увидеть их взрослыми, – сказала Петра. – И что никто из них не вырос таким великаном, как их отец.

Боб поднял огромную ногу:

– Никому не пожелаю оказаться в моих башмаках.

– Но мы действительно хотим воевать в Армении, – продолжала Петра. – Война в горах будет медленной.

– Медленной? – переспросил отец. – Разве вы хотите не обратного?

– Мы хотим, чтобы война закончилась как можно скорее, – сказал Боб. – Но это как раз тот случай, когда медленный темп лишь ускорит развитие событий.

– Вы – превосходные стратеги, – заметил отец, направляясь в кухню. – Кто-нибудь еще хочет поесть?

Ночью Петра не могла заснуть. Выйдя на балкон, она взглянула на город.

«Есть ли что-нибудь в этом мире, ради чего я не смогла бы его покинуть? – подумала она. – Я столько лет прожила вдали от семьи. Значит ли это, что я буду меньше по ним скучать? Или больше?»

Но потом она поняла, что ее меланхолия вовсе ни при чем. Она не могла заснуть потому, что знала о приближающейся войне. Их план заключался в том, чтобы ограничить конфликт горными районами, вынуждая турок платить за каждый метр земли. Но вряд ли стоило предполагать, что войска Алая – или какие-то другие мусульманские силы – остановятся перед бомбежками крупных населенных центров. Точечные удары столь давно – еще со времен уничтожения Мекки – превратились в правило, что внезапный возврат к антигуманным ковровым бомбардировкам стал бы для всех деморализующим шоком.