Неуязвимых не существует - Николай Басов

В общем, я попал. Вернее, получилось так, что я воткнул свою очередь в колонну, от нее посыпалась крошка, и тогда парень по диагонали через зал на миг замолчал, он не хотел или не мог палить, не видел меня из-за пыли от штукатурки и кусками стены… А я воспользовался моментом и вырвал из рук уже умершего охранника его «чок» и тут уже откатился под зеркало, чтобы пальба двух оставшихся ребят слепила их и мешала целиться.

Потом я выдержал истеричную очередь справа, почти небрежно, едва ли не спокойно, пальнул в ту сторону и навылет прошил охранника, который сдуру не спрятался за выступ стены, а почему-то выскочил вперед и стал просто изумительной мишенью. По нему невозможно было не попасть. Тогда я прицелился получше, выбрал момент и уложил паренька, который наконец выбрался из тучи посыпавшейся на него щебенки и попытался одним рывком спрятаться за другую колонну. До колонны он так и не добежал, два заряда скорчера практически оторвали ему ногу, а когда он плюхнулся на пол, оставляя за собой рассеивающееся в воздухе облако красноватой мути, смешанное с дымом, я добил его еще одним выстрелом, чтобы он не слишком страдал.

Потом я прокатился вправо, возвращаясь к убитому охраннику, у которого я отобрал скорчер. И вовремя. Едва я обосновался на новом месте, в мое старое лежбище ударил огонь последнего из оставшихся в живых охранников. Он прятался за небольшим выступом и верещал, как оглашенный. Тощий биоробот, который бросил свой пост у двери и пытался теперь со мной состязаться в пальбе. Вот это было глупо, лучше бы он не орал, не тратил на это внимание, а поточнее целился…

Естественно, я ударил в стену за ним, а когда он попробовал высунуться с другой стороны колонны, ударил на треть через ее диаметр. И хотя биоробот и в самом деле имел костяк из легированной стали, но все-таки у меня был в руках не бластерок и не автомат, а скорчер. И я давил на гашетку до тех пор, пока не превратил его в какой-то обугленно-кирпично-стальной винегрет, размазанный по стене.

Я победил, хотя и не сомневался, что победа останется за мной. Но когда поднялся, ноги подо мной вдруг подломились, и я в голос застонал от боли. Победа есть победа, но оказалось, что из левой икры выдран скорчером изрядный кусок мышцы, а правое плечо кровоточило так, словно я нес на нем только что зарезанную свинью. Это было печально, мне еще немало предстояло воевать, и раны были мне ни к чему.

И все-таки я был жив и мог работать дальше. А мои противники умерли, и их уже не ожидало в этом мире ничего нового, кроме похорон, этим я и утешился.

Подобрав следующий, не до конца пустой скорчер, я оторвал какую-то бледно-голубую ленту, которая некогда подчеркивала стальной блеск поперек груди одного из охранников, и перевязал плечо. Потом самовнушением унял, как мог, боль в ноге и посмотрел, что с ней произошло. Тут положение было получше, выстрел противника выдрал клок мяса, это верно, но он не затронул ни одну из приличных вен, и это само по себе походило на чудо. Жилы на ноге очень крупные, зажать их трудно, пришлось бы перетянуть всю ногу, а это значило, что я должен был умереть, потому что даже убраться отсюда, оставив Сапегова в покое, мне бы с недействующей ногой уже не удалось…

Еще не осознав, что делаю, я прокатился по полу и все время, пока катился, бил из только что подобранного скорчера… Скорее наобум, чем даже по чувству или на звук. И попал! Причем так точно, что, если бы попробовал повторить эту штуку еще раз, наверняка не угодил даже в нужную сторону, а тут воткнул остатки обоймы в одну точку, размером не больше четверти метра, точнехонько так, как нужно, чтобы подсечь любого противника, если он только не в сверхтяжелой броне.

Это оказался Кирьян. Что он делал тут, было непонятно. Я лишь знал, что начальник охраны оказался хитрецом.

Именно оказался, потому что «чок» разбил его на три куска. Я даже глазам не поверил. Оказалось, этот горлопан, драчун и едва ли не самый приближенный к Сапегову вооруженный служака никакой не человек, а всего лишь метандроид – смесь живого и высокотехнологичного. Своего рода замаскированный кибернетический вояка, каких изготавливают штучно, приближая образец к реально существующему прототипу, и стоит каждый примерно как батальон отлично вооруженных и обученных солдат.

Зато и выигрыш в таких случаях должен был перекрывать любые затраты, и почти всегда перекрывал… Только не в этом случае. Кажется, я понял, почему во всем этом лагере, именуемом секретной ставкой Сапегова в Московии, оказалось так мало технических средств разведки и защиты. С этим приятелем во главе охраны их бы просто забивали помехи, кто бы их ни регулировал и сколько бы времени он на это ни истратил.

Ну что же, все к лучшему, я и в этом оказался везунком. Я еще раз осмотрелся, подошел к разбитому чудищу…

И как мне удалось его переиграть? Ведь эти метандроиды куда лучше, чем просто андроиды, ресурсы которых все-таки ограничены механикой. Они используют преимущество живой материи или квазиживой, хотя какая между ними разница, могут сказать только врачи и специалисты по искусственной жизни. Может, все дело в том, что тут и не пахнет божественной душой, отсутствует нечто, что придает человеку не только вид, но и смысл существования?

Я толкнул его носком своего форменного сапога. Этот Кирьян и засаду-то устроил здорово. Пока я бился с охранниками, он стоял за зеркалом и ждал, пока я успокоюсь. А когда я вообразил, что всех одолел, подкрался через потайную дверь и выскользнул, словно настоящий змей…

Я оглянулся и посмотрел на непреодолимую дверь, ведущую к Сапегову. Труп биоробота перекрыл мне все возможности для форсирования этой последней преграды. Или нет? Я снова посмотрел на Кирьяна, на потайную дверь, откуда он выполз. И вполне определенная мыслишка зашевелилась в моих извилинах. И я стал надеяться, а вдруг да получится?