Баламут - Василий Горъ

Я видел его взгляд и понимал, что решение уже принято, а значит, трепыхаться бессмысленно. Поэтому махнул рукой и вздохнул:

—Ладно, как скажете. Степановна, я могу идти?

—Не «можешь», а «должен», и не «идти», а «бежать», ибо твоя девочка заждалась!

—Эта «девочка» ровесница моей матери!— напомнил я.

—Пффф!!! По сравнению со мной даже твой дед является пацаном!— гордо подбоченившись, заявила целительница, а затем попробовала ускорить меня подзатыльником.

Увернуться от этого «удара» я смог бы даже в состоянии нокдауна. Но обижать женщину, при всей своей внешней суровости, являвшейся одной из самых добрых личностей Базы, и не подумал. Наоборот, чуть-чуть сместился вправо, чтобы Степановна не повредила пальцы. А когда «пережил» легкий шлепок, «испуганно» ойкнул, сорвался с места и, уже перелетая через порог, услышал последние инструкции деда:

—Девки собирались оккупировать твою спальню. Запри их там и никуда не выпускай…

…Мама и Лариса Яковлевна действительно оказались в моей спальне. Зареванными, но счастливыми до безобразия. Моему появлению обрадовались со страшной силой, но по-разному. Родительница, соскучившаяся донельзя, расплылась в предвкушающей улыбке и явно намеревалась устроить допрос с пристрастием, но уже после процедуры, а ее подруга засияла из-за того, что я пребывал в хорошем настроении, а значит, был на нее не в обиде.

Настроение у меня на самом деле было неплохим, поэтому общение я начал с розыгрыша: поинтересовался, почему они до сих пор в халатиках, дождался недоумевающих взглядов, и довольно заявил, что уговорил деда переиграть принятое решение.

Женщины, конечно же, подорвались с кровати и засуетились. А когда я рассмеялся, настучали мне по печени и селезенке. Потом вернулись на свои места и потребовали, чтобы я занялся делом, ибо «Язве срочно нужна седьмая, а лучше восьмая или даже девятая ступень»!

Я предложил не мелочиться и замахнуться на ранг Гранд, был назван умницей и приставлен к телу. И вложился по полной программе. Сначала в корректировку мутации, а затем в исцеление.

Что интересно, «надзор» этих женщин совершенно не мешал. Наоборот, гордость, испытываемая матушкой за меня, любимого, и помесь запредельной благодарности и надежды, ощущающиеся через щуп, добавляли мотивации. Потом начался допрос, каждые двадцать минут прерываемый теми же самыми процедурами. Но часа через три-три с половиной Шахова, которую, кстати, «допрашивали» как бы не интенсивнее меня, начала уставать. Причем как морально, так и физически, ибо последний раз спала в Дагомысе и потеряла много сил из-за длительного пребывания под все уплотняющимся магофоном Той Стороны, вязкого и долгого боя с корхами, тяжелых ранений, нескольких исцелений и мутации. Матушка, заметив это, вопросительно посмотрела на меня, дождалась подтверждающего кивка и заявила, что ей надо отлучиться по делам эдак на часик-полтора, посоветовала Ларисе немного отдохнуть, и свалила. А Язва, проводив ее взглядом, подкатилась ко мне, легонечко дернула за рукав и уставилась в глаза:

—Спасибо. И за подаренную жизнь, и за щедро отданную Суть, и за возможность встретиться с Оторвой.

Я не хотел, чтобы она зацикливалась на каких-то там долгах, поэтому пожал плечами:

—Беру пример с вас.

—Ты про любовь и дружбу наполовину?— как-то уж слишком серьезно спросила она, а когда я кивнул, тяжело вздохнула: — Да, мы любим и дружим именно так. Но, если честно, я панически боялась, что Оторва могла остыть. Или сосредоточиться на чувствах к мужу, а от меня «отодвинуться». Слегка… или не слегка. Ведь в мире, в котором я живу, такое случается сплошь и рядом.

—У нас тоже такое бывает. Но, слава богу, нечасто. Видимо, из-за того, что слабые тут не выживают, а сильные находят отдушину именно в семье.

—Философ…— грустно улыбнулась она и продолжила откровенничать: — Теперь я счастлива. Но, увы, наполовину: мутация Оли действительно очень красива, но в моем мире твоей матушке появляться нельзя.

—Угу…— согласно кивнул я.— Нас там и так называют выродками, а тут «доказательства» налицо. И на лице.

—Верно. Поэтому видеться с ней я буду ой как нечасто, и эта мысль меня убивает. А если сюда, в Зону, сбежишь еще и ты…

—Я не сбегу, Лар!— твердо сказал я.— В смысле, буду жить на два мира, но, в основном, «базироваться» в том. А сюда буду наведываться для того, чтобы навестить родителей, или по настоятельным просьбам типа вчерашней. По крайней мере, ближайшие несколько лет. А теперь, если тебе хоть немного полегчало, подставляй свою тушку — будем делать из тебя мастера шестой ступени.

—Моя тушка в твоем распоряжении!— дурашливо доложила Лара и… густо покраснела: — Прости: твоя матушка меня заболтала, и я забыла спросить самое главное: Степановна разобралась, как передача Сути действует на тебя?

Я утвердительно кивнул:

—Да. Заявила, что, усиливая тебя, я, вроде как, усиливаю и себя. А потом меня заболтал дед, и я забыл спросить, как именно…