Проклятая кровь - Михаил Ланцов

«Неужели они так на этот ножик за поясом так реагируют?»

Вообще-то они не сразу отправились сюда. После того как Вика стала бодро распоряжаться и отдавать приказания направо и налево парень начал ржать. А потом напомнил ей, что у нее всего три желания, а не бесконечное множество. И что «встать», «взять» и «следовать» — это как раз три штуки.

Девушка юмора не поняла. Совсем. Да и Валентин Петрович с ребятами не одобрили. Их откровения Вики о том, что пережила Сильвана там у темных жрецов за живое тронули. В их глазах — девчонку из настоящего ада вытащили. Самого, что ни на есть, натурального — с чертями и сковородками. Глупо? Может быть. Но они еще просто не привыкли к тому, какой этот мир. Однако Всеволоду все равно пришлось идти на попятную, ссылаясь на нервное перенапряжение. А потом брать на руки пусть и не очень тяжелый, но уже заметно пахнувший труп, и следовать за этой стервой.

Так и шли. Впереди Вика, за ним Сева с трупиком. И народ молчал. Странно. И непонятно почему. Неужели он в прошлое посещение города так пошумел, что его смогли оценить местные? Но все равно…

И вот — дошли до храма Ллос. Но не остановились. Викония пошла по ступенькам даже не оглядываясь. Парень же, хоть и поежился, но двинулся следом. Дверь им открыли молодые жрицы. Шагов двадцать по главному коридору и… к счастью, поворот. Небольшая каморка. Чистый стол, застеленный белой тканью.

— Клади сюда, — произнесла Вика, махнув рукой. — Аккуратно!

Парень послушался. Он куда угодно и как угодно уже эту мертвую девицу положил бы. Ибо если поначалу она просто попахивала, то теперь от нее смердело просто немилосердно, словно он действительно тащил давно протухший кусок мяса. Да и руки затекли.

Избавившись от своей ноши, он сделал два шага в сторону и устало опустился на какой-то сундук. Хотелось уйти. Но куда он теперь с этой подводной лодки денется?

— Ждешь своей участи? — С усмешкой спросила Викония.

— Первое желание, — устало произнес Всеволод. — Назови его. Если нет, то я пойду. У меня в графстве еще много дел. И здесь, признаться, мне не по себе. Все как-то неправильно.

— Неправильно? — Усмехнулась Викония. — Да тебя десятая часть города видела с башкой иллитида на поясе. А история с пауком? Ты думаешь Триль ее утаила от города? Ошибаешься. Не только рассказала, но и показала. Как и твое желание сожрать «мозги в горшочке».

— А чего не так с пауками? Ну… видеть, ладно. Там действительно темно. Но в остальном то, что не так? Мне казалось, что темные эльфы хорошо ладят с пауками. Во всяком случае такие, которые поклоняются Ллос.

— Разумные арахниды — последняя линия обороны Первого дома. Они же его проклятье, ибо питаются маной, сжирая ее очень немало. Только очень сильный дом может позволить себе прокормить таких нахлебников. Общение с ними идет, как правило, через главу колонии — их Матриарха. Она игнорирует мужчин и слабых женщин. Ты же не только их увидел, что для мужчин невозможно, но и смог договориться с самой молодой самочкой поселиться у тебя и основать новую колонию.

— Чего?!

— Именно так и были расценены твои слова. Более того — Матриарх это одобрила. Ей понравилось то, каким взглядом ты смотрел на них. Любой женщине приятно, когда ее считают красивой.

— Вот это я влип… — покачав головой, произнес парень.

— Ничего страшного не произошло. Твое графство легко потянет прокорм колонии. Но ее организация требует времени и многих усилий. Или ты думаешь, почему я паука оставила там? Тебе пока не до возни с колонией.

— И что — это теперь известно всему городу?

— Почему только городу? Я полагаю, что всем темным эльфам далеко за пределами этого города. Новости разлетаются очень быстро. Впрочем, иллитиды тоже в курсе твоих кулинарных предпочтений.

— Ты им вернула голову?

— Нет. Сказала, что ты ее съел. Не устоял перед соблазном.

— Надеюсь они не станут мне на постоянной основе поставлять эти деликатесы? — Мрачно произнес Всеволод, осознавая тяжелые последствия своих выходок.

— Разумеется нет. Но ты их заинтересовал. Раньше никому не приходило в голову вытворять что-то подобное. Все-таки иллитиды — очень опасны, а мозг для них — священный объект поклонения.

— Да, я читал… ладно. Давай к делу. Сильвана совсем не ромашками пахнет.

— Первое желание — ритуал арва-арэ. Ты сейчас отправишься в усадьбу Бэнр и пройдешь его. Там уже все готово и тебя ждут.

— Ждут? Ждут?! Ах ты… — задохнулся от ярости парень. — Так ты что, все это подстроила?!

— Тебя ждут, — многозначительно усмехнувшись, произнесла Викония, и вышла из комнаты. Когда Всеволод выскочил за ней — ее уже нигде не было видно. В коридоре вообще никого не было, кроме пары жриц, что стояли у ворот храма…

Граф вышел на площадку перед храмом и вдохнул полной грудью этот спертый пещерный воздух, пусть и очищаемый магией, но все же. Чуть не закашлялся. И отметил про себя, что это очень удачное место. Отсюда открывался отличный вид на город. Все как на ладони. Да и оборонительная позиция замечательная, если кто-то решится атаковать. Вон какая крутая лестница. Таща сюда Сильвану он «проклял тот день, когда сел за баранку этого пылесоса». И это ему еще не мешали.

Впрочем, особенно наслаждаться видами было некогда — внизу, у основания лестницы, стоял отряд почетного эскорта дома Бэнр во главе с какой-то теткой. Вспомнить ее имя Сева не смог. Лицо — да, оно мелькало где-то рядом с приемной бабушкой.

Спустился. Обменялся формальными приветствиями. Достал крошечный флэш-плеер, который после возвращения с Земли, постоянно таскал с собой. Воткнул наушники-затычки. Включил музыку и пошел вперед, разместив свою левую ладонь на рукоятке жертвенного кинжала Ллос, который удалось в храме наконец-то нормально навесить на пояс.

Первой композицией оказалась Sabaton — En livstid i krig[1] на шведском. Хорошо знакомая ему песня, на удивление подходившая под настроение. Шведского языка он не знал, но каждое слово понимал… Хорошая память, перевод, да нужный настрой…

Всеволод шел вперед. А обитатели города перед ним расступались. И прислушивались к звукам музыки, которые просачивались из наушников. Парню было все равно — идет ли за ним эскорт или нет. Он не тешил себя иллюзиями на то, что сможет противостоять в интригах темным эльфам. Но такой выходки не ожидал. Что-то треснуло в нем. Вся теплота, которую парень испытывал к этой эльфийке, ушла. Осталась только боль, обида и жажда крови… а еще мерзкое, душащее и бесящее чувство бессилия.

Усадьбы Бэнр удалось достигнуть без происшествий. Приняли его ровно и уважительно. Ни единой подколки. Ни единой усмешки. Раздевание. Санитарная обработка рабынями. Облачение в какой-то необычный наряд. И движение в глубину усадьбы.

Кинжал Ллос, кстати, приняли от него на большой серебряный поднос, опасаясь прикасаться даже к ножнам. Впрочем, ему было плевать. Взяли и взяли. Потом вернут. Все равно он им без надобности — персональная привязка — великая вещь. Плеер тоже забрали. У него вообще не оставили вещей. Облачив в какие-то странные шлепки и балахон из тончайшего черного шелка с серебряными нитями, длиной до щиколотки да, с капюшоном. Но почти прозрачный. Так что шел он почитай голышом.