Охота на некроманта - Саша Молох

Смотреть, как работает Павел, было чистым и незамутненным удовольствием. Второй раз за последние полчаса Лука подивился, насколько быстро, четко, а главное, легко он поднимает: пальцы до глины покрышки не дотронулись вовсе, так, обозначили касание, а сторож уже очухался. Павел не пожадничал — докинул печать, чтобы ускорить подъем, и сразу же, стоило клиенту открыть бельма, закрыл нижнюю покрышку, и не просто, а с рассечением, которое обычно применялось к третьей форме. Поморщился — приятного в таком «открой-захлопни» было мало. У Луки бы голова трещала два дня, а Павел ничего — только губы скривил.

Георгий занялся телом, которое теперь было еще и фрагментировано — вторую форму рассечение разделило на пять неровных кусков, хотя вставшему бы едва распороло костяную шкуру.

К тому времени, как сторожа упаковали и отнесли к воротам, уже стемнело. Геогрий ушел к колонке, пока еще не отключенной на зиму, помыть руки, а Полина, протащив сумку через ворота, накинула на створки цепочку, замок и остановилась его подождать.

Как раз в этот момент на нее вынесло Настю. И тут Лука оценил степень Настиного везения — не удивись Полина так сильно, будь она чуть менее уставшей и соображай получше, подойди Георгий хоть на минуту раньше — Князеву убили бы там же, около ворот.

Но Полина, увидев Настю, засуетилась, замешкалась, пробормотала что-то в ответ, для маскировки сгребла сложенные у входа мусорные пакеты с полинявшими цветами и венками, уложила в сумку поверх тела и потащила ее в сторону домов.

Груз она сбросила сразу за углом, за ближайшим мусорным баком. Позвонила кому-то. Что ей ответили, Лука не понял: картинка и так мигала, рябила, а звука не было вовсе — Полина срочно тратила силы, чтобы показать как можно меньше. Сквозь Раевское начинал просвечивать деревенский погост и тонкая, похожая на насекомое палочника, фигурка поднятой.

Лука сосредоточился.

Полина дала себе минутную передышку и, сделав небольшой крюк через дворы, вышла к северной ограде Раевского. Там ждал Георгий — разомкнул для нее замок и впустил внутрь.

Все, что происходило дальше, перед Лукой прокрутилось уже на бешеной скорости, словно киномеханику в будке надоело вертеть один и тот же фильм, и он решил смонтировать его на свой вкус. Лука только успевал шепотом костерить Полину и подкидывать ей вопросы. Картинка мигала, иногда двоилась. Но он выдоил из нее все, до последнего воспоминания — все, что произошло прошлой ночью на Раевском. И понял, что совершенно не знает, что теперь делать.

Это было ужасно. Это было гениально. Это было просто.

Павел, которого вела безумная, деформированная любовь к сестре, ухитрился дотумкать до того, до чего не додумались все эти институты и умники с тремя степенями. Вундеркинд хренов, чтоб его плитой. Хотя его и так…

Полина показала все, а увидел Лука и того больше.

Например, Егора, который стремительным призраком мелькнул за спиной Инги. Левая рука и бок были у него измазаны чем-то темным — видимо, он уже успел разобраться с Георгием, которого после подсмотренной смерти сторожа было как-то не жаль.

Егор замер точно статуя рядом с высоким обелиском и смотрел, как Павел поднимает в третью форму своих. Дождался, пока они перестанут корчиться, наращивая на себе мясо и кожу.

А потом прошел сквозь Павла, как огромный мощный грузовик. От удара того разорвало почти надвое. А Егор обогнул Ингу по широкой дуге, точно чумную, посмотрел на Полину как на нечто несущественное и ушел. Лука едва успел отследить его глазами. Все заняло пару секунд.

Вот тебе и добрый друг детства. Вот он, стартовый пистолет для стартового капитала. Согреться об высшего упокойника — тут не только память получишь...

Только что вставший костяной король производил сильное впечатление — огромный, мощный, быстрый как летучая мышь, с фантастической нечеловеческой пластикой. На квартире у Насти он уже и вполовину не был похож на то, что Лука увидел сейчас: наверное, успел впитать ухваченное у Георгия и Павла, да еще от самой Насти подкормиться.

Лука завертел головой, старательно стряхивая пелену перед глазами: там все еще кричала Инга, сомнамбулически покачивались две вставшие, послушно доращивая на себя мясо, и в ужасе суетилась Полина, хватаясь по очереди то за руку уже мертвого Павла, то за плечи еще мертвой дочери.

Пелена расползлась неохотно: Лука успел углядеть, как Полина скопом оттащила всех к воротам и усадила в автомобиль. Инга к тому времени уже пришла в себя и помогала маленькой вставшей, которая никак не могла выровнять себе длину конечностей и все время запиналась ногами об асфальт.

Старшая вставшая вела себя как ростовая равнодушная кукла — шла вперед, если ее подпихивали, села в машину, не противясь.

Полина вернулась — безуспешно искала Георгия. Звала, кричала. Но могила Егора была в глубине, и тела, вернее его ошметков, она так и не увидела. Потом пришла Инга, и они положили все, что осталось от гениального Павла, в черный мешок, вернулись к машине и...

…и зазевавшегося Луку ударило сзади по шее.