Спасти товарища Сталина! СССР XXI века - Егор Калугин

На экране видеокамеры подвала пыльное облако. Едва пыль рассеивается, в черную дыру пролома в стене проскальзывает черноволосый мужчина в форме Лондонской речной полиции. Не теряя времени, мужчина по-хозяйски подходит к штабелю ракетных комплексов, снимает с верхнего ряда два чемодана и выносит сквозь пролом.

– Они уходят, – говорю, глядя в дисплей.

Там, по мере того, как Камал и Шульц опускаются в подвал, гаснут камеры видеонаблюдения лестницы северного крыла.

Они уходят. Через несколько минут концентрированный запах цветущих яблонь уплывет по каналам в неизвестность. И только остается надеяться, что они доставят его к Саддаму. А если нет?

Они – враги моего народа. Они требовали уничтожить мою страну, всех советских людей и требование это прозвучало на весь мир, разнеслось во все уголки планеты телевидением и радио. Миллиарды смотрели в небо, опасаясь увидеть падающие ракеты, миллиарды продолжают оставаться в бомбоубежищах, прижимая к себе плачущих детей, в страхе ожидая грохота рвущихся мегатонн.

Что для «Скорпионов» чужие жизни? Только заслужить дорогу в рай.

Пусть туда и отправятся. И оставят нас всех в покое.

– Их нельзя отпускать, – я чувствую, как нервы стягиваются в узел.

Всего несколько минут, и они исчезнут в подземных катакомбах. Только несколько минут. И их уже никто не найдет. И ракеты могут выстрелить где угодно. В кого угодно.

– Нельзя отпускать, – повторяю твердо.

Напасть на них – самоубийство. Спуститься на лифте в подвал – значит, получить пулю еще до открытия дверей. Если пытаться пройти по лестнице, даже один автоматчик легко заблокирует нас этажом выше, и если у Камала останется несколько минут до выхода, он запустит к нам ракету с ядом.

– Нельзя, – стучится единственная мысль.

Лиза смотрит на меня:

– У меня одна светошумовая граната. Взяла у того, на стоянке. Можно попробовать…

Она прекрасно понимает, что это не выход. Бросить с лестницы гранату и ворваться за вспышкой в подвал… Кто-то из террористов может в этот момент находиться в канале, и световой шок его не поразит. Это значит – выскочить под автоматную очередь. Вот если бы действительно швырнуть туда боевую гранату… лучше бы несколько, десяток – забросать к чертям маленький пятачок перед лифтом… или хотя бы одну, но мощную, чтобы гарантированно стереть автоматчиков из подвала… Или…

– Я отправлю им ракету, – открываю чемодан пускового комплекса.

– Там же химические бомбы, – она смотрит на меня как на сумасшедшего. – Мы же пропадем…

– Боеголовки должны сниматься, – говорю убежденно. – Если ставятся – значит, и снимаются. Такой у технарей закон.

Подхватываю наладонник, раскрываю документацию по ракетным комплексам. Для начала требуется снять одну ракету – две, боюсь, попросту развалят вход в подвал и шахту лифта, а нам этот выход нужен. Щелчок рычага и заряды поднимаются вертикально, в пусковое положение. Теперь – кнопка и специальный ключ… где же он… в нише, согласно документации, действительно лежит кривой ключик. Вставляю в паз. Нажатие кнопки, поворот ключа. Щелчок. Тяну вторую ракету вверх, и она неожиданно легко оказывается в руках. Опускаю осторожно на пол, рядом с чемоданом. Теперь – снять боеголовку. Лихорадочно листаю документацию, благо она составлена для военных, предельно подробно и просто, без намеков и обратных ссылок.

«Установка и снятие боеголовки». То, что надо. «Освободите крепление обтекателя» – освобождаю. «Потяните обтекатель вверх». Глазам открываются заполненные красными «яблоками» химических бомб пластиковые кассеты с отравляющим веществом. «Ослабить три крепежных винта в основании боеголовки». Ножом, как отверткой, раскручиваю винты. «Осторожно, без резких движений, потяните за выступы каркаса боеголовки вверх». Тяну, и заключенные в металлический корпус кассеты с бомбами отделяются от туловища ракеты. «Установите обтекатель на место и затяните винты». Нахлобучиваю обтекатель, закрепляю.