Анабиоз. Вернуться в небо - Роман Куликов

И через мгновение вокруг стали рваться гранаты. Земля вздрагивала, взрывы поднимали в воздух комья дерна. От деревьев отлетали щепки, ветки, кора и обломки. Все это сыпалось сверху, заставляя замирать в ожидании тяжелого удара. Сквозь оглушающие звуки доносились крики раненых. Казалось, что обстрел никогда не закончится, но затишье все же наступило.

— К обороне! — прокричал приказ Руслан, поднимаясь и стряхивая с себя грязь и древесный мусор.

Краем глаза он заметил Алексея, всего перепачканного, с жухлыми листьями на голове, но, главное, живого.

Мысовцы подобрались почти вплотную. Их встретили залпом, но численное превосходство сказывалось, и многие из атакующих уцелели и открыли ответный огонь. Практически в упор.

Они закрепились внизу завала и не позволяли обороняющимся высунуться. Один из охотников решил чуть привстать и сразу рухнул на бревна с простреленной головой. Ружье полетело в сторону.

— Давай «горючку»! — крикнул кто-то.

Бутылки с зажигательной смесью предполагали использовать, но гораздо позже — когда не останется иных способов сдержать противника. Сейчас огонь мог только навредить.

Но людей было уже не остановить. В окопавшихся врагов полетели стеклянные снаряды.

Полыхнуло.

Подожженные люди с воплями заметались, один побежал к воде, но упал уже через несколько шагов. Двое стали кататься по земле, стараясь загасить пламя, но их почти сразу прикончили. Не желая разделить участь товарищей, остальные стали покидать занятые позиции и отступать, беспорядочно отстреливаясь.

Подступы к завалу усеивали трупы мысовцев. Навскидку — несколько десятков. Бессмысленные, никчемные смерти. Но на сожаления времени не было: правый фланг продолжал ожесточенно отбиваться.

Руслан ползком выбрался со своей позиции, быстро осмотрелся.

Повсюду виднелись следы гранатометного обстрела. Рытвины, опалины, обломки. Два изуродованных тела кто-то, видимо, доктор Васильев, оттащил подальше за деревья. Сам он перевязывал и зашивал троих раненых, а значит, снаряжать магазины патронами больше было некому. Шестеро выбыли из строя. А день только начался!

Руслан добрался до цинков, схватил горсть патронов и запихал в карман. Он не помнил, сколько осталось у него в магазине, но скоро нужно будет перезаряжать — точно.

Привстал и побежал к позициям на правом фланге. Над головой свистели пули. Враги прятались за деревьями, но передвигались медленно — из-за ловушек.

Присев рядом с Ильей, Руслан несколько раз выстрелил, кажется, попал в кого-то, но не был уверен. Патроны закончились. Прижавшись спиной к шершавому стволу, он спустился пониже. Отщелкнул магазин, принялся заряжать, спросил:

— Как вы тут?

— Сам не видишь? — огрызнулся Илья. — Этот сука-пулеметчик достал просто! Окопался в одной из наших же ям и поливает, и поливает! «Горючка» тут не поможет — земля мягкая, не разобьется бутылка. И гранат ни одной нет, как назло!

Улыбнувшись, Руслан полез в поясную сумку. Достал гранату, оставшуюся от людей Макеева.

— Считай что сегодня Новый год, а я — Дед Мороз.

— Ты — кудесник! — Глаза у Ильи заблестели. — Сейчас я ему отправлю подарочек…

Он выдернул предохранительное кольцо, позволил рычагу отскочить, бросил гранату и пригнулся. Над головами завизжали пули. Через секунду ухнул взрыв и пулемет замолчал.

— Что, получил? Получил?! — заорал Илья. — Давайте следующего! У нас на всех подарков хватит! Новый год же!

Он присел и посмотрел на Руслана:

— Есть еще?

— Нет.

— Твою мать! А как вообще дела?

— Трое убитых, трое раненых, — ответил Руслан.

— У нас вон тоже один.

Лежащее между двух бревен тело сразу было и не разглядеть.

— Еще двоих я сам перевязал, чтобы дока не дергать, — продолжил Илья.

— Сколько времени?

— Половина одиннадцатого. Оставь патроны, чтобы к цинку не бегать.

— Держи, — они обменялись магазинами, — скажу, чтобы к вам поближе подтащили.

Руслан пополз назад. Значит, бой длился уже больше часа. А ему казалось, что минут сорок — не больше.

За спиной стрельба стала утихать, похоже, противник отступал по всей линии обороны.

Алексей сидел у цинка и вставлял патроны в магазин, на его месте дежурил Толян.

— Что у Ильи? — спросил Алексей.

Из уха у бывшего тренера текла кровь.

— Держатся, — ответил Руслан. — Вы сами-то целы, мужики?

— Этим ухом не слышу, — бывший тренер наклонил голову, показывая каким именно.

— Я в порядке, — сказал Толян. — Щепками поцарапало чуток только. Сколько же мы их положили! Я уже пятьдесят два насчитал. И в лесу точно есть еще.

— И раненые, — кивнул Руслан. — Может, отступят?

Он произнес последнюю фразу и вдруг понял, что с невероятной силой хочет, чтобы было именно так! При этом он понимал: вряд ли это желание осуществится.

Но время шло, а никто не нападал. К ним приполз Петрович.

— Что происходит?

— Не знаем.

— Обеденный перерыв, — сказал Толян. — Армия все-таки.

Все посмотрели на него, пытаясь понять: шутит или серьезно. Руслан склонен был думать, что серьезно.

Петрович покачал головой:

— Толя, если мы продолжим с тобой и дальше общаться, а такое вполне вероятно, потому что судьба меня не очень жалует последнее время, очень тебя прошу, ты прекращай грибы есть, тебя штырит не по-детски.

Руслан и Алексей засмеялись.

— Вот какие вы все-таки злые, — вздохнул Толян, продолжая наблюдать за противником, — ничего вам сказать нельзя.

— Нам бы тоже перекусить, — сказал Петрович. — Пойду, яблоки раздам.

Вгрызаясь в сочный хрустящий плод, Руслан подумал, что мысовцы, вероятно, заглядывали в деревню Ильи и оборвали оставшиеся в саду яблоки. Но вряд ли хватило на всех…

Он вдруг вспомнил, что дозорные видели только около двухсот человек, а пленный говорил, что их триста. Тогда он не придал этому значения, даже обрадовался, что врагов на сотню меньше, а сейчас, кажется, догадался, почему на них не нападали… Мысовцы ждали, пока подтянутся подкрепления, чтобы ударить с новой силой. И, возможно, еще обходили с фланга.

Толян доел яблоко, размахнулся и швырнул огрызок в сторону противника.

Словно в ответ на это, мысовцы открыли шквальный огонь.

— Толян! — завопил Петрович. — Ты чего наделал!

— Да я даже не докинул! — стал оправдываться растерянный парень, вжимая голову в плечи.